Сначала моей целью было отправить первых астронавтов на частном аппарате в космос и обратно, открыв таким образом новую эру коммерческих полетов. Хотя премия X Prize за такое достижение была объявлена еще четыре года назад, за ней стояли скромные деньги, и мы не рассчитывали не нее. Но в 2002 году, вскоре после того, как мы с Бертом подписали контракт, образовав Mojave Aerospace Ventures (MAV), пожертвования семьи Ансари позволили поднять сумму приза до 10 миллионов долларов. В соответствии с правилами конкурса Берт изменил конструкцию – теперь кроме пилота в самолете могли поместиться два пассажира. Стоимость выросла больше чем вдвое – с 9 миллионов долларов до 19 миллионов, и я понимал, что это еще не конец. Из того, что я слышал о современных летательных аппаратах, было ясно, что SpaceShipOne станет слишком тяжелым, недостаточно мощным, непомерно дорогим и не уложится в срок.
Интересно, что MAV строила программу пилотируемых космических полетов с нуля, со штатом в три десятка человек. И они не только сконструировали космический аппарат; они также построили самолет-носитель, тренажер полетов, электронные системы и испытательный стенд для ракетного двигателя. Я несколько раз прилетал посмотреть, как идут дела, пока White Knight («Белый рыцарь») – самолет-носитель – готовился к первому полету в августе 2002 года. Похожий на катамаран с крыльями, «Белый рыцарь» получился одновременно и носителем, и средством обучения пилотов. Все системы управления (и даже расположение иллюминаторов) были устроены точно так же, как и в космическом аппарате.
Я с нарастающим нетерпением следил, как углепластиковый корпус SpaceShipOne приобретает очертания, словно сошедшие со страниц научно-фантастического журнала. При размахе крыльев всего двадцать семь футов самолет весил меньше, чем «Хонда Цивик». Как отметил потом председатель конкурса X Prize Питер Диамандис, получился «космический корабль, который влезет в гараж на две машины». В отличие от космического челнока, SpaceShipOne, как и «X-15», преодолевал звуковой барьер без помощи компьютера. В начале своей карьеры Берт не мог себе позволить испытания в аэродинамической трубе, так что ему приходилось полагаться на тщательно проработанные программы тестовых полетов, компьютерный анализ и летчиков высокого класса. Хотя электроника SpaceShipOne, отслеживая траекторию и набранную высоту, предупреждала о возможных проблемах, управление оставалось за пилотом: ручка управления, педали рулей, реактивные сопла, корректирующие положение в безвоздушном пространстве, даже отключение ракетного ускорителя.
Первый космический аппарат Scaled Composites представлял собой чудо инженерной мысли. Ради надежности и гибкости Берт применил гибридный ракетный двигатель, который до этого не использовался в пилотируемой космонавтике. При зажигании жидкая закись азота поступает из бака в камеру сгорания, наполненную синтетическим каучуком, вызывая контролируемое сжигание. Когда каучук сгорает, газы с высокой скоростью вырываются из сопла двигателя и толкают корабль вперед. Если нужно заглушить двигатель, пилот просто прекращает подачу закиси азота и сбрасывает остатки.
1 февраля 2003 года, за пять месяцев до нашего первого пробного полета, шатл «Колумбия» потерпел аварию над Техасом. Все семь астронавтов, находившихся на борту, погибли; это было страшным напоминанием о риске, с которым мы имеем дело.
Крупные шаги в развитии авиации издавна стимулируются денежными вливаниями, начиная с премии Ортейга – 25 000 долларов, – которую получил Чарльз Линдберг в 1927 году. Соревнование придает человеку силы. Остроты добавляют и трагические истории: адмирал Берд, фаворит премии Ортейга, потративший ради победы неслыханные по тем временам деньги – 100 000 долларов, – разбился во время тренировочного взлета, – и Линдберг получил необходимое время.
Правила X Prize были строги. Нужно достичь высоты 100 километров (около 62 миль) над поверхностью – «края космоса» – дважды в течение двух недель и не позднее 31 декабря 2004 года. Между полетами нельзя менять более 10 % аппарата, и он должен вернуться из второго полета невредимым. И, наконец, не должно быть никакой государственной помощи.
Конкурс привлек двадцать семь групп из семи стран, хотя Берт никого из них не воспринимал всерьез. Канадский da Vinci Project, который предусматривал подъем реактивного самолета на гигантском гелиевом аэростате, выглядел особенно нелепым. Нас немного встревожили слухи о серьезных успехах в Восточной Европе, но главными нашими соперниками были время и непредсказуемость полета на скорости 3 маха.
Как правило, испытателям присуще редкое сочетание ума, целеустремленности и эмоциональной устойчивости. Познакомившись с летчиками, отобранными для управления SpaceShipOne, я поразился их бесстрашию в сочетании с вниманием к деталям. Все трое были наследниками традиций Линдберга, выдающимися людьми.
