Переезд через Атлантику оказался для молодой женщины прекрасным отдыхом. Она не вступала в разговоры с пассажирами, и потому спокойное размеренное плавание действовало на нее благотворно. В жизни бывают моменты, когда ясно видеть ситуацию удается, только закрыв глаза. Море дарит безмятежность, в которой так нуждаешься в смутное и тревожное время.
Первые два дня Патриция практически не покидала каюту. Она находилась в конце коридора, поэтому в ней было тихо. Стюард сказал Патриции, что ее сосед проводит все дни в кровати.
Но на третий день, вернувшись с прогулки по палубе, она обнаружила, что в ее дорожной сумке кто-то рылся, а в ящиках, где были разложены ее вещи, царит беспорядок. Итак, каюту обыскивали. Но кто? И что он хотел найти?
Патриция приказала проверить запоры как на входной двери, так и на той, что вела в соседнюю, смежную каюту. Но задвижки были целы, и к тому же замки на обеих дверях оказались закрыты на два оборота. Попасть в каюту было невозможно. И все же кто-то туда входил.
На следующий день в каюте Патриции снова кто-то побывал, и там опять что-то искали. Молодая женщина была в этом уверена. Но кто и зачем это сделал? Чтобы разгадать загадку, она решила присмотреться к пассажирам лайнера. Теперь она обедала и ужинала в общей столовой, гуляла по палубе, посещала кают-компанию… слушала разговоры… присматривалась… И все же ни разу не заметила знакомого лица…
Однако обыски продолжались. Патриция пожаловалась капитану, который сообщил об этом корабельному интенданту, а тот, убедившись в правдивости слов пассажирки, установил наблюдение за коридором. Но это не дало результатов. Однако Патриция, продолжив собственное расследование, установила, что неизвестный злоумышленник уронил баночку с рисовой пудрой. Пудра рассыпалась. Следы вели в соседнюю каюту. Ее занимал пассажир по имени Эндрю Форб. Эндрю Форб?.. Это имя ни о чем не говорило Патриции. Но она с тревогой подумала, что за всем этим, вероятно, стоит Дикарь… Или же тот человек, который вступил в схватку с Дикарем на лестнице у кабинета Мак-Аллерми… человек, который тогда вырвал ее из лап нападавшего.
Но как узнать правду, ведь пассажир и носа не показывал из своей каюты?
Решив развеять сомнения, которые так ее мучили, она попросила интенданта наведаться вместе с ней к соседу. Интендант постучал в дверь и после переговоров, воспользовавшись своим правом, заставил открыть каюту и представил Патрицию таинственному пассажиру. Молодая женщина с удивлением воскликнула:
– Не может быть! Неужели это вы, Генри?..
И попросила интенданта оставить их наедине.
В присутствии постороннего Генри Мак-Аллерми держал себя в руках, но, когда они остались вдвоем, от бесстрастного вида, который он принял во время последней беседы с Патрицией, не осталось и следа. Бледный и потрясенный, Генри упал на колени и признался Патриции во всем. Он любит ее! Никогда не переставал любить! Он просит прощения за то, что трусливо бросил ее. Он больше не может жить без нее.
– Я ревную, – закончил он, задыхаясь. – Я страдаю! Зачем ты едешь во Францию? Ты действительно хочешь отомстить за смерть моего отца? Нет, это наверняка лишь предлог! Это ложь! Патриция, ты отправилась не одна! А с мужчиной, которого любишь! Я не знаю, кто он! Но я узнаю это! Я увезу тебя от него! Для меня ты, и только ты имеешь значение. Мой брак был глупой ошибкой. Я люблю лишь тебя! Мне невыносимо видеть тебя с другим мужчиной! Я готов скорее убить тебя, чем смириться с твоим предательством!
Ошеломленная такой несправедливостью, Патриция возмутилась:
– Но, Генри, ведь это ты предал меня! Я доверилась тебе, беззаветно полюбила! Я жила лишь тобой и нашим сыном. А ты все разрушил! Все кончилось внезапно. Никаких объяснений. Единственное слово на листке бумаги: «Прощай!» Ты говоришь, что убьешь меня?.. Да если бы не сын, я давно бы свела счеты с жизнью! Ты умоляешь простить тебя? Никогда! Хотя нет, я могу простить, но это будет прощение, дарованное горькому прошлому, которое больше не имеет значения! Так можно простить безразличного тебе человека, о котором ты и думать забыл, к которому уже даже не питаешь презрения!
Она говорила решительно, непримиримо, пренебрежительно. Генри Мак-Аллерми с трудом сохранял самообладание. Он пообещал, что сегодня же сменит каюту, больше не станет ее беспокоить и, как только судно прибудет в Европу, вернется в Нью-Йорк.
– Позаботься о газете и о своей жене, – бросила Патриция.
Он пожал плечами:
– Нет, газета мне надоела. Это не для меня. Редакторы сделают все куда лучше без моего участия. Перед отъездом я передал им все полномочия.
– А твоя жена?
– Как только я понял, какова она на самом деле, я ее возненавидел. Она вышла за меня лишь потому, что желала отбить у тебя. Она избалованна, эгоистична, по-детски легкомысленна и капризна!
– Но ты должен быть рядом с ней! Раз ты женился, то обязан сделать ее счастливой! Это твой долг!
Генри протестовал, плакал, умолял. Но Патриция была непреклонна. В конце концов он вновь пообещал исполнить все ее требования.
