Решив принять вызов, Бешу отважно выстрелил. Но пуля лишь слегка задела зверя. Саида зарычала, обезумев от ярости. Нападавшие дрогнули. Если бы трое или четверо из них, справившись со страхом, поддержали своего командира и открыли прицельный огонь, тигрица бы погибла. Но ужас, вызванный появлением странного и грозного врага, подчиняющегося легендарному Арсену Люпену, сковал их. Хищника они сочли существом едва ли не потусторонним, восприняли как невиданное оружие, предоставленное в распоряжение героя, который многим из них казался сверхчеловеком. Появление дикого зверя не укладывалось в рамки известных правил и норм, в полицейском арсенале не было средств борьбы со сверхъестественным… Люди не были готовы к такой схватке… К тому же их предводитель тоже поддался панике… Смутный суеверный страх объял его… Союз тигра и человека… В префектуре ни разу не сталкивались ни с чем подобным.
Бешу бежал. За ним устремились и его растерявшиеся подчиненные, и сорок бандитов, о которых охранники даже думать забыли. Маффиано, которому уже довелось иметь дело с тигрицей, мчался быстрее всех. Щегольски наряженный бледный молодой человек несся следом.
– Сто пятьдесят полицейских, сорок бандитов, столько же винтовок и браунингов, и все они оробели перед Арсеном Люпеном, его возлюбленной и большой дикой кошкой, – усмехнувшись, прошептал Орас. – Что за мир! Куда делись герои? Что за доблестная полиция?!
Силы покинули его, он потерял сознание.
А Саида, удовлетворенная тем, что ее долг выполнен, а битва выиграна, легла у ног хозяйки, которая погладила ее по голове. Опустив веки и навострив уши, тигрица слушала далекие звуки и мурлыкала. Но через минуту она поднялась на лапы и зарычала.
Патриция и Арсен Люпен, пришедший в сознание благодаря ее заботам, насторожились. Да, первая битва выиграна… Но…
Послышались осторожные шаги. Крадущиеся тени пробирались к решетке, прижимаясь к стене. Разъяренные неудачей бандиты, не в силах устоять перед соблазном урвать сотни миллионов, вернулись потайными коридорами. За решеткой в матовом свете фонарей маячили браунинги.
Саида поползла к решетке, с рыком обнажив клыки, готовая упредить нападение. Бандиты в панике вновь обратились в бегство.
– Поторопимся, – сказал Люпен, – они еще могут вернуться. Пора убираться отсюда! Патриция, соберите ключи от сейфов и все нужные документы. Сегодня вечером мы переправим деньги в провинцию. Банк Энгельмана определенно небезопасен. Быстрее! Машина, которая привезла вас с Саидой, все еще стоит во дворе банка, не так ли?
– Да, под охраной Этьена… Если только его не арестовали…
– С чего бы? Никто не знает, что он работает на меня и что авто принадлежит мне. А Бешу перед началом операции был слишком занят мной и четырьмя десятками бандитов, чтобы обратить внимание на этот автомобиль… А уж когда заварилась каша, у него в голове была лишь одна мысль – срочно убраться подальше от Саиды. Уходим немедленно!
– Вы сможете дойти до двора? – с тревогой спросила Патриция.
– Я должен! – Арсен Люпен с трудом поднялся, но чуть не упал снова. – Ну и дела, – рассмеялся он, – ходок из меня неважный. Мне нужно укрепляющее лекарство и бинт. Вперед! Саида отнесет меня во двор, как относила Рудольфа в ваш замок.
Люпен, как прежде маленький Рудольф, оседлал тигрицу, и могучий зверь, казалось даже не заметив своей ноши, понесся по коридорам во двор банка. Там, под охраной верного Этьена, их ждал самый большой и просторный из всех автомобилей Ораса Вельмона. Вид тигрицы перепугал не только врагов, но и сбежавшихся на звуки выстрелов зевак. Не глядя по сторонам, Патриция и Арсен Люпен уселись в машину; тигрица устроилась у их ног, а Этьен сел за руль.
– Полицейские уехали? – спросил Люпен.
– Да, шеф, и прихватили с собой бандитов, надев на них наручники. Их повязали прямо у ворот банка.
– В качестве утешительного приза, – усмехнулся Люпен. – Неужели они действительно вознамерились арестовать меня? Да нет, думаю, им просто нужно было немного шумихи, чтобы реабилитироваться в глазах публики. В качестве арестованного я создал бы для них немало проблем. Давай, Этьен, газуй! В Мезон-Руж, и побыстрее!
Автомобиль беспрепятственно выехал со двора банка на улицу и на полной скорости помчался в Мезон-Руж.
В поместье Патриция сразу поднялась к сыну, а Арсен Люпен прямо с порога торжествующе закричал во всю мощь своих легких:
– Виктория! Виктория!
Старая няня, спускавшаяся по лестнице, растроганно объявила:
– А вот и я! Ты меня звал, малыш?
– Нет, не звал.
– Но ты ведь крикнул: «Виктория!»
– Это я провозглашал победу. Бедная моя старушка, вечно какие-то недоразумения с твоим именем!
– Так называй меня как-нибудь иначе.
– Ладно, давай проясним ситуацию! Хочешь, буду звать тебя Фермопилой? Или мадам Тольбиак?[27]
– А ты не мог бы предложить мне христианское имя?
– Имя героини-победительницы? Как насчет Жанны д’Арк? Тебе бы подошло. Ну вот, теперь ты дуешься! И зря: я не хотел тебя обидеть. Однако не волнуйся, я придумаю какое-нибудь другое имя. Но сначала выслушай отчет о моих успехах.
