– Вы разорены, месье. Ваша любовница богата. Развод со скомпрометированным мужем совершится без труда. Я не утверждаю, что ваш план бы непременно удался, но зато могу утверждать, что вы очертя голову бросились в авантюру и, чувствуя себя на краю пропасти, поставили на карту буквально все. А что касается доказательств… – Виктор повернулся к Валиду. – Господин следственный судья, в обязанности уголовной полиции входит в том числе и сбор правдивой информации. Вы легко найдете нужные доказательства, и я уверен, что они подтвердят мои выводы о виновности д’Отрея, невиновности Гюстава Жерома и попытке Феликса Деваля ввести следствие в заблуждение. Больше мне пока нечего сказать. Об убийстве Элизы Масон мы поговорим позднее.
Он умолк. Его речь явно произвела впечатление на присутствующих. Феликс Деваль смотрел вызывающе. Молеон с сомнением покачивал головой. Валиду и Готье молчали, сраженные аргументами, полностью отвечавшими фактам.
Виктор достал пачку «капрала», протянул ее следователю и Готье, и те рассеянно взяли по сигарете; Виктор щелкнул зажигалкой и, когда оба закурили, вышел в коридор. За ним следом выскочил Готье и, нагнав, пожал ему руку:
– Вы были великолепны, Виктор.
– Я сделал бы гораздо больше, если бы этот проклятый Молеон не сорвал мои планы.
– Каким образом?
– Черт побери! Да заявившись в отель «Кембридж» в тот самый момент, когда я уже почти настиг всю банду!
– Так вы тоже были в отеле?
– Мало того, шеф, я находился в одной комнате с преступником.
– С англичанином Бемишем?
– Господи, конечно!
– Но там был только перуанец Маркос Ависто.
– Перуанец – это я.
– Что вы такое говорите?
– Чистую правду, шеф.
– Но это невозможно!
– Возможно, шеф. Маркос Ависто и Виктор – две стороны одной медали. – И, пожав руку месье Готье, Виктор стал прощаться: – До скорого, шеф. Через пять-шесть дней я исправлю глупость Молеона и Люпен окажется в ловушке. Но до тех пор никому ни слова. Иначе все рухнет.
– И все же иногда вы допускаете…
– Согласен, временами я перегибаю палку, но это всегда идет вам на пользу, шеф. Предоставьте мне свободу действий.
Виктор позавтракал в таверне. Он пребывал в отличном настроении, ибо избавился от всех размышлений и нерешенных задач, имеющих отношение к делу об убийстве в доме Леско. Избавился от четы д’Отрей, четы Жером и Феликса Деваля, предоставив полиции заниматься этими людьми. Точно так же он прежде передал ей Одиграна, машинистку Эрнестину и мадам Шассен. Короче говоря, теперь инспектор чувствовал себя легко и свободно. Наконец-то он может полностью отдаться решению собственной задачи! Довольно уловок, хитрых маневров и посторонних лиц! Никаких Молеонов! Никаких Лармонов! Никаких начальников, от которых ты зависишь! Люпен и Александра, Александра и Люпен – только они имеют значение.
Сделав несколько покупок, он снова стал перуанцем Маркосом Ависто и без пяти три вошел в скверик возле башни Сен-Жак.
После облавы в «Кембридже» Виктор ни на минуту не сомневался: княгиня Васильева непременно придет на свидание, назначенное ей в последнюю минуту на тот случай, если им больше не удастся встретиться в отеле. Он не допускал, что после того, как в самых что ни на есть исключительных обстоятельствах он блестяще сыграл свою роль, после их стычки и общей опасности она решит больше никогда не встречаться с ним. Он появился перед ней в нужный день и оставил впечатление о себе как о человеке прямом, энергичном, полезном и преданном, так что ее непременно потянет к нему.
Он ждал.
В песочнице играли дети. Почтенные матроны вязали или дремали в тени деревьев и башни Сен-Жак. Сидевший на скамье господин внимательно читал газету.
Прошло десять минут… пятнадцать… двадцать.
В половине четвертого Виктор забеспокоился. Неужели она и в самом деле не придет? Неужели решит порвать связавшую их нить? А может, она покинула Париж, покинула Францию? В таком случае как же ее найти, как добраться до Люпена?
Но вскоре выражение легкого беспокойства исчезло с его лица, сменившись довольной улыбкой, и, чтобы скрыть ее, ему даже пришлось отвернуться. Он заметил, что господин, якобы углубившийся в чтение, исподтишка наблюдает за ним…
Подождав еще минут пять, он встал и медленно направился к выходу.
Чья-то рука легла ему на плечо. Человек с газетой, весьма любезный, догнал его:
– Господин Маркос Ависто, я не ошибся?
– Он самый… А вы, полагаю, Арсен Люпен?
– Да, Арсен Люпен… под именем Антуана Брессака. Позвольте мне также представиться другом княгини Васильевой.
Виктор тотчас его узнал: это был именно тот человек, которого он однажды вечером видел в отеле «Кембридж» в обществе англичанина Бемиша. С первого же мгновения в собеседнике поражал суровый, но вместе с тем открытый взгляд светло-серых глаз. Властное выражение лица искупали улыбка и явное желание нравиться. Молодцеватая походка, широкие плечи, ощущение могучей силы и спортивной гибкости, подбородок и телосложение, свидетельствовавшие о внутренней энергии. На вид лет сорок. Костюм безупречного покроя.
– Я вас заметил в «Кембридже», – произнес Виктор.
