– Нет-нет, я этого не сказал, – ответил господин Гаверель, раздражаясь все сильнее. – С чего вы взяли, что там были банкноты? Нет… Письма… для меня бесценные.
– Короче говоря, что мы ищем?
– Серую холщовую сумку – вот что я требую от полиции! Вам нужно всего лишь найти серую холщовую сумку.
– В любом случае, – сказал Рауль после долгого молчания, – мы получили доказательство. Позапрошлой ночью грабитель, старик Бартелеми, проник в ваш дом. После долгих поисков ему удалось завладеть вашей сумкой. Но как же он ушел? Через вестибюль и дверь, ведущую на улицу? Нет, средь бела дня его могли заметить. И потому он открывает это двустворчатое окно, рассчитывая на то, что в саду пустого дома ему никто не встретится и он сможет удрать через калитку за огородом. Но как раз в этот момент Элизабет Гаверель выходит из «Клематисов». Непредвиденная встреча. Молодая девушка вскрикивает, и этот крик смутно слышен в «Клематисах». И что же происходит потом? Грабитель бросается к ней. Она пытается убежать. Столкновение происходит на ступеньках. Остальное мы знаем.
Инспектор Гуссо снова пожал плечами:
– Очень возможно… но я там не был.
– Я тоже…
– Следовательно, нет никаких доказательств, что все происходило именно таким образом, что кто-то другой, а не сам этот господин Бартелеми подготовил убийство мадемуазель Гаверель.
– Действительно, никаких доказательств нет, – признался Рауль.
Однако уже наступил час обеда. Господину Русслену нужно было возвращаться в Париж, да и пустой желудок начинал его терзать. Он тихо осведомился у слуги, нет ли поблизости какого-нибудь хорошего ресторана.
– Господин следственный судья, – вмешался Рауль д’Аверни, – если вы окажете мне честь и примете мое приглашение, то, полагаю, мы неплохо пообедаем у меня дома…
Он пригласил также и инспектора Гуссо, который с досадой отказался, не желая прерывать расследование. Роланда отвела Рауля д’Аверни в сторону и взволнованно сказала ему:
– Месье, я верю в вас. Моя сестра будет отомщена, ведь правда?.. Я так ее любила…
Он подтвердил:
– Ваша сестра непременно будет отомщена. Но мне кажется, что именно вы, мадемуазель, могли бы… – Он посмотрел ей прямо в глаза и повторил: – Да-да, именно вы можете мне помочь… Нужно распутать сложное дело, в котором у нас нет пока ни малейшей ясности. Постоянно помните об этом. Подумайте, не было ли у вашей сестры врага; не было ли в ее жизни чего-то, что могло вызвать зависть или ненависть… И если вспомните, сразу сообщите мне. Я же со своей стороны полностью в вашем распоряжении… и мы вдвоем обязательно добьемся правды.
Обед, на который Рауль пригласил Русслена и на котором также присутствовал Фелисьен Шарль, пришелся следственному судье весьма по вкусу, так что он не жалел восклицаний и похвал:
– Ах, какой лангуст!.. А сотерн!.. А пулярка!..
– Я знал вашу слабость, господин судья, – сказал ему Рауль.
– Неужели? Но от кого?
– От одного из моих друзей – Буажене, который был на слушании того знаменитого дела о замке д’Орсак, где вы совершили настоящее чудо.
– Я? Я просто позволил событиям идти своим чередом.
– Да, мне известна ваша теория. Когда происходит преступление на почве ревности, сами актеры этой драмы, пускаясь в разгул страстей, постепенно рассеивают мрак.
– Совершенно верно, и очень жаль, что сегодня мы не имеем дело с таким же случаем. Кража денег, кража ожерелья… ничего интересного.
– Кто знает? Ведь для Элизабет Гаверель была приготовлена ловушка.
– Да, ловушка с подпиленными сваями. Но если говорить серьезно, вы действительно верите в эту комбинацию? Что это были два отдельных преступления?
– Прежде всего, господин следственный судья, не принимайте меня за сыщика-любителя, который кичится своими жалкими способностями. Нет… Я много читал… Но отнюдь не детективы – они наводят на меня смертельную скуку… – а «Судебный бюллетень» и описания реальных преступлений. И это чтение пошло мне на пользу: я получил определенный опыт и обзавелся собственным взглядом на вещи… Иногда он бывает правильным… а иногда совершенно ошибочным… Тем не менее он порой позволяет мне болтать, что в голову придет, чтобы произвести впечатление на второразрядных полицейских… вроде нашего славного инспектора Гуссо. Но суть состоит в том, что все это чертовски непонятно! Ясно здесь пока только одно, – добавил он, смеясь, – а именно: месье Филипп Гаверель не хочет, чтобы его подозревали в сокрытии денег. Но давайте представим, что его серая холщовая сумка нашлась, – какая от нее польза, если она пуста?
– Вот-вот, – подхватил господин Русслен, – ведь вор первым делом откроет сумку и завладеет содержимым. Так что вероятность найти деньги очень мала.
Фелисьен молчал. Во время трапезы он внимательно слушал Рауля д’Аверни, но ни разу не присоединился к разговору.
Около трех часов господин Русслен вместе со своими спутниками вернулся в сад «Клематисов», где их уже ждал старший инспектор.
– Итак, господин инспектор, что нового?
Гуссо принял самый что ни на есть бесстрастный вид:
