– Чего задумался?– не унимался словоохотливый бомж.– Не переживай. Зиму перекантуем и уйдём. Зато дачка останется в целости и сохранности. Мы у тебя вместо сторожей. По совести, тебе не грех поставить нам пузырь. За верную службу. Слушай,– его глаза масляно заблестели,– хошь с Эльвиркой побаловаться? Она баба безотказная. Чего мнёшься? Если стесняешься, мы с Андрюхой выйдем, снежок покидаем.
Пётр дико глянул на бомжа, на “безотказную” Эльвиру, безучастно тянувшую маленькими глоточками горячий чай, плюнул на загаженный пол, развернулся и вышел на улицу. Постоял у дома, посмотрел вокруг, двинулся было к сараю, но махнул рукой и зашагал обратно…
– Чего так рано? – удивилась жена.
– А-а,– скривился Пётр. Не хотелось её расстраивать, но молчать не было сил, и Пётр рассказал про бомжей.
– Ну и дурак,– вмешался гостивший у них шурин.– Убил бы их и выкинул в лес. Никто и не спохватится. А милиция ещё спасибо скажет.
– Ты что? – жена испуганно отшатнулась от брата.– Разве так можно? Это же люди!
– Какие они люди? – не уступал шурин. – Скоты. Даже хуже. Те хоть в чужие дома не лезут.
– Не-ет,– не соглашалась жена.– Я жить там не смогу, если буду знать, что в нашем доме убили человека. И не одного.
– А ты не знай,– рассмеялся шурин. – Думай о чём-нибудь приятном.
Они так ничего и не решили. Оставили всё как есть. Но до самой весны Пётр больше не ездил на дачу. Душа не лежала.
В начале апреля поехали туда вдвоём. Дом был пуст. Ничего не пропало. Лишь от поленницы дров остались одни воспоминания. Но дрова – ерунда. Могло быть хуже. Соседей обобрали полностью.
Целый день Пётр с женой чистили, скоблили и проветривали дом. Жена перестирала бельё, хотя было видно, что им не пользовались. Но долго ещё стоял в доме специфический запах.
Прошло лето. Опустели огороды, люди потянулись в города. Пётр врезал в дверь ещё один замок.
С первыми осенними холодами он наведался на участок.
– Привет, хозяин! – встретил его радостный возглас.
Их было уже четверо…
Вернувшись домой, Пётр взял чистый лист бумаги и старательно вывел крупными буквами: “ Продаётся дача”…
Искушение Максима Недотрогова
– Это кто такой?
Огромная глыба мяса, костей, сухожилий и прочей дряни, обильно поросшая чёрными курчавыми волосами, нависает над столом.
Максим ощущает неприятное жжение в области желудка: естественная реакция здорового организма. Но от этого не легче.
Шкаф. Настоящий шкаф.
Кто он у неё. Кажется, грузчик. Ну как могла такая хрупкая, изящная женщина выйти за орангутанга? Какая тупая, злобная морда. Ничего человеческого. Может ли быть в мозгу подобного питекантропа хоть одна извилина?
– Я тебя, кажется, спрашиваю?
Он сейчас убьёт её. Что ему стоит? Вон какие ручищи. Он, Максим, тоже богом не обижен, но рядом с ним выглядит жалким пигмеем. Лапа орангутанга тянется вверх. А у неё такая тонкая шея, кожа на ней белая, нежная…
Сейчас. Сейчас! Одно движение чудовищной лапы, лёгкий хруст хрящей…
Нет. Он обязан вмешаться.
– Макс.
Слова никак не желают вылезать из гортани, их приходится буквально выталкивать оттуда.
– Врач. Хирург.
– Макс? Врач? Хирург? – недоумённо повторяет амбал.– Что за собачьи клички? Не много для одного?
Маленькие бесцветные гляделки (о, какие у неё чудные васильковые очи!) застывают на безмятежно-спокойном лице супруги.
– Что здесь надо этому кобелю?
Макс негодующе вскакивает со стула.
– Попрошу выбирать слова! Кто дал вам право оскорблять меня?
Его, Максима Недотрогова, врача, хирурга, уважаемого члена общества назвать кобелём! Да как он смеет, грязный, вонючий скот. Макс кипит от возмущения. Его просто захлёстывает праведный гнев. Напрочь вылетает из головы, что он находится в чужом доме, в который явился с вполне определённой целью, а именно, переспать с хорошенькой женой амбала.
– Это что за писк?
Колючие буравчики вонзаются в лицо, могучая длань опускается на плечо, хватает за воротник новенького пиджака и выдёргивает Макса из-за стола, как опытный огородник вытаскивает из грядки краснощёкую редиску.
В себя Макс приходит на улице. Трагически отряхивает и разглаживает грязный, мятый костюм и, морщась от боли (видимо, сломано ребро), медленно ковыляет прочь от дома, в котором его так подло оскорбили и так жестоко обидели…
А как всё прекрасно начиналось!
В концертный зал филармонии Макс попал случайно. Шёл мимо, увидел афишу, делать было нечего, взял и купил билет. Надо хоть раз в жизни испытать, что это такое. Приобщиться к “прекрасному и вечному миру подлинного искусства”. Пора. Тридцать пять, как-никак.
К немалому удивлению Макс повстречал в филармонии двух знакомых дам. Никогда бы не подумал, что они бывают в подобных заведениях. Он знавал их в иной обстановке.
Мысленно улыбаясь капризам “злодейки-судьбы”, Макс отправился отыскивать своё место и возблагодарил «злодейку» за её очередной каприз: его соседкой оказалось столь прелестное существо, что рядом с ней и лягушачий концерт в сопровождении пары ободранных котов показался бы райской музыкой.
