И эта ее мечта, фантазия, сон – все это принадлежало не только ей. Сколько раз они с мамой мечтали перебраться в этот красивейший город и обосноваться здесь! Возможно, именно ради этой золотой своей мечты мама и перешагнула какую-то нравственную грань, совершила должностное преступление и согласилась на сделку с совестью ради денег. Чтобы сделать счастливой свою единственную дочь. Как часто вечерами, после работы, мама, устроившись на диване с вязанием, рассказывала о том, как могла бы сложиться ее жизнь, если бы она родилась, скажем, не в Михайловске, а в Москве или Петербурге. Говорила (забывая, что и Надя кое-что помнит), что не всегда жила в Михайловске, что было и в ее жизни что-то светлое и сказочное, когда они с папой, молодые, жили в Подмосковье, и что у отца были большие перспективы, он был крупным специалистом по сейсмологическому оборудованию, и его должны были отправить с семьей в Сирию или Алжир. И если бы не смерть отца, то вряд ли семья вернулась бы в маленький Михайловск, где им от бабушки осталась скромная квартирка. Первые несколько лет, может, и продолжали бы снимать жилье в пригороде Москвы, а потом купили бы, возможно, в самой Москве. Такие были планы. Если бы река не забрала отца… Мама называла его нежно – Сашенька. Он был высокий, светловолосый, с голубыми глазами и очень добрый. У него был мягкий голос, чудесная белозубая улыбка и, казалось, он может все. Такой сильный, надежный, настоящий. Не то что Григорий. Болтун, врун, сочинитель сомнительных историй… Но тогда почему, вспоминая его, Надя так волновалась, и волнение это было и радостным, и грустным одновременно?
Надя зашла в магазин, купила продукты, чтобы приготовить себе обед. Так хотелось уже нормальной, домашней жизни! Тем более что дом-то у нее теперь был. Осталось совсем немного подождать, чтобы сделка была оформлена до конца и надлежащим образом.
Да, она шла домой, и сердце ее билось часто и сильно. И столько чувств переполняло ее, что иногда ей хотелось просто остановиться, прислонившись спиной к одному из величественных зданий на Невском, чтобы зафиксировать этот миг, это счастье обладания этим городом, этой мечтой – своей и маминой.
Она добралась до дома на такси, поднялась к себе, открыла дверь и накрепко заперла все замки. Мой дом – моя крепость. Все. Теперь-то ее никто не побеспокоит. Она здесь хозяйка, хотя и стала ею каким-то совсем уж изуверским образом. Право на владение этим счастьем было подарено ей человеком, который сам, своей рукой отдал ей в распоряжение огромные деньги. Это право было прописано в его письме, где он отказывается от нее. Сумасшедший. Психически неуравновешенный человек. Да, письмо существовало, реально. Его можно было взять в руки и читать бесконечное количество раз. Вот только так не хотелось думать о нем и вспоминать.
Григорий. Как, ну как она могла ему довериться? И откуда это ощущение, словно она знает его? Неужели ее затянувшееся одиночество, отсутствие мужчины, надежного и крепкого плеча сыграло с ней такую злую шутку? И она, наделив его несуществующими качествами, влюбилась в него? Но свои-то чувства она не могла выдумать, они были, и она рядом с Григорием была счастлива, хотя и чувствовала себя так, словно в ее жилах последнюю неделю текла не кровь, а вино? Она была словно пьяная, и ей было хорошо. Должно быть, ею двигал все-таки инстинкт, ей хотелось мужчину, хотелось, чтобы он всегда был рядом с ней, чтобы она была не одна и чтобы он оставался с ней всегда, чтобы не исчезал, чтобы испытывал к ней такие же чувства, что и она к нему… Лежать рядом с ним, положив голову ему на плечо, – вот что было для нее настоящим счастьем. Она просто женщина, которой нужен сильный и ласковый мужчина.
Надя положила письмо Григория на стол, распрямила слегка помятый лист. Вот она, индульгенция – документ, отпускающий ей все ее грехи, позволяющий ей тратить чужие деньги. И одновременно с этим прощальное письмо, которое, прочитав один раз, не хотелось перечитывать, чтобы не причинять себе боль.
Тем не менее она решила прочесть его снова. Возможно, подсознательно она надеялась, читая, услышать его голос. Голос Григория.
«
