И пусть для этого ему понадобилось взять из сейфа все деньги. Много денег. Что ж, значит, так все и должно случиться. И если он что-то просмотрел, пропустил и вокруг дома установлены камеры, о которых ему ничего не известно, значит, его будут искать.
Времени, чтобы все хорошенько обдумать, было мало. Разве что составить план уже в машине, которая довезет его до ближайшего намеченного им пункта. Потом будут другие машины, электрички, словом, тот вид транспорта, где не надо регистрировать его паспортные данные. Но когда он предстанет перед ней, у него должны быть готовы ответы на все ее вопросы. Даже самые нелепые. А вопросов, как он предполагал, будет много, очень много. К тому же ему нужно было создать некий образ, чтобы расположить ее к себе. Чтобы она доверилась ему полностью. Кем представиться? Нет, не то. Сначала надо как-то проникнуть к ней в дом или просто как бы случайно познакомиться. Войти в доверие. А потом все придется решать уже на ходу, по обстоятельствам. Ведь он ничего о ней не знает. Прошло так много лет с тех пор, как ему чуть не отрубили ногу. И это просто чудо какое-то, что он не хромает. Хотя первое время, конечно, прихрамывал и сильно комплексовал по этому поводу.
В Михайловске ему пришлось потрудиться, чтобы разузнать о ней как можно больше. Кем он только не представлялся, чтобы добыть хотя бы крупицу информации. Он мог бы, конечно, обратиться официально в правоохранительные органы, сумел бы, поднял бы все свои связи в Москве и ему бы помогли. Но кто знает, какие местные связи есть у самой Нади? А что, если она замужем или встречается с полицейским или помощником прокурора? И тогда все развалилось бы в самый первый день.
Вот для таких случаев существуют уставшие от жизни и перебивающиеся на скудную пенсию старые менты. И такого человека он нашел, познакомился, навел и о нем справки, выяснил, что человек в высшей степени порядочный, однако больной и сильно нуждающийся. Идеальный вариант, к кому обратиться за помощью. Его звали Петр Родионович Гурвич. Он жил на самой окраине Михайловска, в частном домишке неподалеку от развалин старой бумажной фабрики.
Он попросился к нему на ночлег, сказал, что приехал порыбачить, потом, типа, сознался, что с женой крепко поссорился, буквально до развода, и что ему нужно просто побыть одному. Не скрывал, что москвич и что приехал сюда случайно, мог бы оказаться вообще в другой области, в другом городе или деревне.
Неразговорчивый, профессионально подозрительный, Гурвич тем не менее отнесся к незнакомцу с пониманием, а уж когда услышал о рыбалке, так и вовсе ожил и даже повеселел. Впустил в свой дом, накормил и показал своему гостю разные рыболовные снасти и предложил поудить с ним на Михайловском пруду.
Сутулый худощавый старик с растрепанными седыми волосами над высоким загорелым лбом и умными глазами, одетый в линялую светлую куртку и спадающие голубые джинсы, он стоял в своем маленьком дворике, чисто подметенном, украшенном пыльными розовыми и бордовыми мальвами, и увлеченно рассказывал Григорию о том, где он сам ловит рыбу.
– Особенно хороший клев за плотиной, мы называем это место бучилом, там такие здоровые бетонные быки, вот там и живу, можно сказать. Радуюсь всему, что наловлю, и окуньку, и лещику, и чебаку…
– Чебак, это что? – поинтересовался Григорий, как если бы этот вопрос его действительно занимал.
– Ну, по-вашему – плотва. Вот. Иногда ловится и голавль.
– Тоже не слышал.
– Ничего. Вот поживете здесь, увидите.
Только на второй день, как раз на плотине, Григорий и рассказал ему, зачем на самом деле приехал в Михайловск. Сказал, что адвокат, что дело у него важное, что нужна информация. И удостоверение показал, предложил ему, человеку, который, к счастью, дружил с интернетом, навести про него справки. Сказал, что заплатит, что деньги для него не проблема. Но главное условие – молчание. Ну и чтобы вопросов лишних не задавал – почему московский адвокат заинтересовался скромной учительницей музыки, какой она вообще может представлять для него интерес. Однако Григорий из уважения к старику все же намекнул, что она, возможно, важный свидетель по делу.
Как только Гурвич согласился помочь ему, Григорий сразу же выдал ему аванс, пятьсот евро – деньги, которые могли решить многие проблемы старика, как бытовые, так и в плане здоровья.
Петр Родионович, взяв в руки цветные купюры, сразу потерял покой. Занервничал сначала, но потом, возможно, перешерстив ночью втихаря интернет и убедившись в том, что Григорий на самом деле тот, за кого себя выдает, немного успокоился. Начал работать. Тихо и осторожно.
Так Григорий узнал, что Надежда Александровна Сурина работает в музыкальной школе, что дети сейчас на каникулах и она дома. Больше месяца тому назад она потеряла мать, Антонину Сурину.
