И вот теперь он точно знает, что это она. И хотя он ее еще не видел, и все-таки не был уверен, что это не дичайшее совпадение, он хотел, очень хотел, чтобы это была она. Странное чувство он испытывал: с одной стороны, он стопроцентно, если верить официальным документам, знал, что это она, Надя Сурина, с другой же – неужели это действительно она, та самая Надя, которая…
И почему, когда он думает о ней, у него болит нога?
Григорий сел на постели. В открытое окно лилась песня многочисленных сверчков, притаившихся в траве. Такая мирная и пространственная песня. Он нащупал рукой выключатель, и настольная лампа, одолженная ему хозяином дома, такая старая, но еще крепкая, красивая, с продолговатым изумрудного цвета плафоном, загорелась, осветив всю комнатку зеленовато-желтым светом.
Он откинул одеяло и при свете лампы осмотрел свою ногу. Чуть повыше пальцев правой ноги розовел довольно грубый шрам темно-розового цвета. Это он, шрам, реагировал на воспоминания, словно жил отдельной жизнью. Боль была туповатая и какая-то странная, обжигала его волнами.
«Что я ей скажу, – думал он. – Как представлюсь? А если она вообще не подпустит меня к себе?»
Хотя он мог бы рассказать ей все как есть. Но тогда в ее жизни начнется новый ад. Вот за что ей все это? Нет. Он представится ей каким-нибудь шалопаем, веселым дураком, который хочет провести рядом с ней свои сумасшедшие дни. Конечно, если она законопослушный человек, да еще и трусиха, то вряд ли поддержит его, скорее всего сдаст его полиции, как вора. И чтобы этого не случилось, будь она даже прокурор в душе, он должен пустить в ход все свое обаяние, чтобы переманить ее на свою сторону, а потом, если удастся, и вовсе сделать ее своей соучастницей. Пока. Потом-то все разрешится, причем самым наилучшим образом. Просто нужно время. Но чтобы все получилось так, как он задумал, надо самому поверить в благополучный исход дела. А для этого отмести прочь все сомнения и свои личные страхи, которые у него имелись, как и у каждого нормального человека.
Перед тем как отправиться на встречу с Надей, Григорий первым делом навестил скупщика – Семена Михайловича. Предложить ему было абсолютно нечего, да и светиться перед ним было опасно, он наверняка появится на поминках и сразу узнает его. Поэтому Григорий, разыскав его каморку в бывшем комбинате бытовых услуг, попытался увидеть его через стеклянную прозрачную дверь, густо облепленную датчиками охранной сигнализации. Он несколько раз прошелся мимо двери, бросая взгляд на темную фигурку за прилавком, ему удалось даже сделать снимок, увеличив который растягиванием на экране телефона получил довольно-таки подробный портрет. Отвратительный старик. Глаза умные, но и только. Все остальное не внушало симпатии. Дряблая кожа, нос висит унылой коричневой пористой грушей, спускаясь почти до губ. Да и губы какие-то темные, страшные, словно он выпил чернил. Просто замечательный жених для красавицы Нади.
Остаток дня до вечера Григорий провел в доме Гурвича за беседой. Старого следователя интересовало многое из Гришиной практики. Он расспрашивал о каких-то своих знакомых столичных следователях, о которых Григорий никогда не слышал, рассказывал какие-то свои истории и постоянно пытался заглянуть в тот темный колодец, наполненный тайнами, которые Григорий не рассказал бы ему и под пытками. Пусть он знает то главное, ради чего Григорий приехал. Детали и подробности ему знать совершенно ни к чему. Да и опасно все это. Для всех.
– Вот ведь подфартило этой домработнице Кате. Варила себе щи для своего хозяина, пылесосила и на тебе – стала наследницей такого огромного состояния! А ты уверен, что там с документами все в порядке?
– На сто процентов. Я хорошо знаком с нотариусом, он честнейший человек, такие среди этой братии встречаются довольно редко. Поливанов давно с ним работает… работал. А поскольку я вел его арбитражные дела, причем речь шла о крупных земельных участках, стоящих миллионы рублей…
– В Подмосковье, я так понимаю?
– Да, конечно. Так вот, все документы всегда были чистыми, в том что касалось нотариальной заверки.
– А о чем тогда спорили господа-бизнесмены?
– Когда начиналось строительство, вдруг вылезали какие-то подложные документы о том, что земля якобы принадлежит либо государству, либо другой компании. Вы не представляете себе, сколько подложных документов, фальшивок мне пришлось держать в руках! А сколько уважаемых вроде бы людей, серьезных чиновников оказывались замешанными в сложных схемах по изъятию земли! Ведь земля под Москвой – на вес золота. Но вот за что я уважаю Поливанова, он всегда действовал с помощью исключительно юридических инструментов, никогда не прибегал к физическому устранению своих врагов. Именно врагов!
