Огибаю угол, вхожу в эту комнату. У дальней стены стоит изможденный старик, похожий на привидение. Волосы спутаны, кожа серая, так что не понять, какой он расы, такой цвет появляется, если несколько месяцев не мыться. Он скалится беззубым ртом, сжимает пайп, длинную, тонкую трубку, раскаленную докрасна. Я вижу, как трубка обжигает ему руку. Бутановую горелку он держит в другой руке и направляет на меня, как пистолет. По комнате плывет запах крэка, горьковато-сладкая смесь бензина с мятой. Этот запах дразнит меня, я не прочь затянуться, и это бесит меня, но желание найти Лилли сильнее, чем эта могучая и ужасная отрава. Я смотрю на старика, он говорит.
У меня нет крэка. Нет ни капли.
Я отступаю.
У меня нет ничего, нет ничего, не забирай у меня мой крэк, не трогай его.
Я выхожу из комнаты.
У меня ничего нет, слышишь, ублюдок, для тебя ничего нет, грязная белая свинья.
Обратно тем же путем. Примерно на полпути к лестнице опять начинается крик – кто там, твою мать, кто там, черт возьми. Я не обращаю внимания. Кто там, твою мать, кто там, черт возьми.
Прохожу в другую комнату. Сквозь крик слышатся другие звуки. Шипение, хриплый смех, скрип половиц, вдохи и выдохи. Распахиваю дверь. Трое женщин и мужчина сидят на полу в центре комнаты. Пустые глаза широко раскрыты. Одна женщина дышит через пайп. Затягивается так глубоко, что щеки западают. Закончив, передает пайп соседке, та берет, подносит к его концу горелку, вдыхает. Я ничего не говорю им, они мне. Лишь бы только подальше от этого пайпа, за который я готов душу продать. Закрывая за собой дверь, слышу хихиканье. Выхожу в коридор, иду дальше. Становится тихо. Крики прекращаются. Единственный звук – шорох моих шагов по старым доскам, мятым газетам и осколкам стекла. Заглядываю во все комнаты, но в них никого.
Борюсь с желанием вернуться за крэком, это желание крепнет с каждой секундой. Из дальнего конца коридора слышен мужской голос, он повторяет – да, детка, соси, детка, соси этот большой толстый член. Сквозь его слова пробивается ритмичное хлюпанье. Ярость разгорается в полную силу, но я напоминаю себе – я здесь, чтобы спасти Лилли. Я здесь, чтобы найти ее и увести. Найти и увести. Как можно скорее, черт подери.
Дойдя до конца коридора, останавливаюсь перед дверью. Из-за нее доносится – да, маленькая шлюшка, вот так, вот так, проглоти его целиком, маленькая шлюшка. Открываю дверь, вхожу в комнату, она там, стоит на коленях, лицом уткнулась старику между ног. Рядом с ней на полу пайп и горелка.
Он видит меня, говорит – что такое, черт возьми, она поднимает лицо, задыхается. В глазах у нее дикий голод, совершенное безумие, ужасный стыд и полная одержимость крэком. Она шарахается прочь от старика, чьи брюки спущены до лодыжек, он визжит мне – что ты, черт возьми, делаешь тут. Я не обращаю на него внимания, подхожу к ней, я здесь ради нее. Он тянется за бутылкой, я замечаю это краем глаза, останавливаюсь, разворачиваюсь, делаю шаг к нему. Он на расстоянии удара, и у него в руке бутылка. Я с размаху бью его по щеке. Он ошарашен, я подхожу ближе. Он вжимается в стену, я смотрю на него.
Я не собираюсь бить тебя.
Он смотрит на меня, вытаращив глаза. Боится.
Собирайся и вали отсюда.
Он начинает натягивать брюки, озираясь кругом. Я снова поворачиваюсь к Лилли, которая схватила пакет крэка, пайп и отползает в угол. Я машу ей рукой.
Пойдем отсюда, Лилли.
Она ползет в угол и отрицательно трясет головой.
Пойдем, Лилли. Нам нужно домой.
Она сидит в углу, вцепившись в свое богатство. Отрицательно трясет головой.
Брось это дерьмо и пойдем домой.
Она сжимает пакет, трясет головой, глаза бессмысленные, она далеко. Она говорит.
Не пойду.
Я подхожу к ней ближе.
Пойдем.
Слышу за спиной шаги старика. Она трясет головой.
Отстань от меня, уходи.
Я не уйду без тебя.
Она визжит.
Вали отсюда на хер.
Подхожу еще ближе.
Нет.
Она глубже забивается в угол, крепче сжимает пакет и пайп.
Вали отсюда на хер.
Подхожу к ней, наклоняюсь, кладу руки ей на плечи. Она отбивается, отталкивает меня, сопротивляется. Я крепко держу ее, поднимаю с пола, тащу за собой.
Идем.
Она кричит, рычит, вырывается, дерется. Я понимаю, это не она борется со мной, это чертов крэк. Я знаю, если наберусь терпения, то одолею его.
Идем. Нам нужно домой.
Она пытается ударить меня.
Ты можешь драться сколько угодно, но мы поедем домой.
Она бьет все сильнее и сильнее.
Я повышаю голос.
Хватит драться, черт подери. Мы едем домой.
Последняя вспышка злости, страха, последняя серия ударов, и она смиряется, идет за мной, спотыкаясь. Пайп и пакет падают, ударяются об пол. Меня так и подмывает подобрать их, желание настолько сильное, что еле терплю. Обнимаю Лилли и терплю, пока оно не проходит. Главное, держись.
