Сны похожи на реальность, как бывают похожи сны, во снах я вижу, слышу, обоняю, осязаю. Образы мелькают, как в кино со стереозвуком. Крэк и алкоголь в моем теле реальны, крэк и алкоголь в моем мозгу реальны. Я балансирую на грани между сознанием и бессознательным, туда, сюда, между рассудком и безумием. Мне и хорошо, и гадко. И хорошо, и гадко.
Я просыпаюсь от этого сна. Вылезаю из постели. Иду в ванную. Встаю под душ, смываю с себя вчерашнюю грязь. Долго стою под водой.
Одеваюсь, выхожу из палаты, наливаю чашку кофе, спускаюсь по лестнице в кабинет Линкольна. На нижнем ярусе групповое занятие, и, проходя мимо, чувствую на себе взгляды всех присутствующих. Я не смотрю ни на кого. Не здороваюсь. Прохожу мимо телефонной кабинки, потом через короткий коридор. Дверь открыта, Линкольн сидит за столом, читает Синюю книгу, Великую книгу, библию Анонимных Алкоголиков. Он смотрит на меня, пока я приближаюсь, и говорит.
Садись.
Сажусь напротив.
Хорошо спал?
Нет.
Кошмары снятся?
Да.
Я так и думал.
Почему?
Потому что так бывает.
Что бывает?
Мне до сих пор снятся, хотя прошло уже четырнадцать лет.
Наверное, это цена, которую приходится платить.
Наверное.
Линкольн смотрит на меня мгновение. В отличие от всех предыдущих наших встреч, в его взгляде нет ни раздражения, ни осуждения. Он приподымает книгу, говорит.
Ты читал ее?
Да.
Что думаешь?
Мне не нравится. Не вижу в этом правды.
Прошлый вечер заставил меня о многом задуматься.
Почему?
Потому что я не предполагал, что ты в состоянии совершить то, что совершил. Это просто исключено.
Потому что книжка так говорит?
Нет, потому что моя вера в эту книгу так говорит.
Я не верю в эту книжку, поэтому не обязан соблюдать ее правила.
Какие же правила ты соблюдаешь?
Свои собственные.
Что это за правила?
Собственно, правило только одно: не употребляй. Не важно, что происходит, не важно, как сильно хочется, просто не употребляй, и все.
И это, по-твоему, работает?
Да.
И этого надолго хватит?
Да.
Я испробовал этот способ.
И как?
Три раза срывался.
Как?
Я торчал на амфетамине. Меня привезли в реабилитационный центр, я провел несколько дней, связанный ремнем, отказывался слушать, что мне говорят. Думал, что я сильнее своей зависимости. Когда вышел, то при первом же удобном случае сорвался.
Как ты стал чистым?
Наконец, я сдался. Приехал сюда, стал слушаться, делал все, что мне велят, доверил свою волю Господу, как его понимал, проработал Двенадцать шагов. Это спасло меня.
Что ж, хорошо.
Да, конечно.
Он улыбается, смотрит на меня мгновение. Переводит взгляд на свою книгу, потом снова на меня.
Я не верил, что ты справишься вчера вечером.
Нет?
Мне здесь приходится слышать много хвастливой болтовни, и чаще всего болтовня так и остается болтовней.
Я не смог бы жить дальше, если бы ничего не сделал.
Не знаю, имеет ли это для тебя значение, учитывая наши отношения – вряд ли, но я тебя уважаю.
Спасибо.
Я не способен на такое. Я не поехал бы за ней, я не пошел бы на этот автовокзал, и уж точно меня и черт не затащил бы в тот притон.
Почему ты это говоришь?
Ты рисковал своей жизнью вчера вечером, и гораздо больше, чем сам догадываешься, ради того, чтобы спасти человека. Я спасаю людей, по крайней мере пытаюсь, но делаю это в специальных условиях, под защитой системы, которая исключает какой-либо риск для меня. Я не знаю, что ты видел прошлой ночью, с кем общался, но могу себе представить, на что это похоже, и понимаю, как это было непросто. Не думаю, что я способен на это.
Я полагаю, ты рисковал своим местом, когда поехал за мной.
Может быть, но ты рисковал жизнью, по сравнению с этим рискнуть работой – не такой уж большой риск.
Это большой риск, и я тебе благодарен за это. Я перед тобой в долгу.
У меня к тебе две просьбы.
Какие?
Я все же не хотел бы вылететь с работы из-за тебя. Я знаю, что для этого мне придется приложить усилия, но и ты постарайся, прошу тебя.
Я улыбаюсь.
Нет проблем. А еще что?
Вчера вечером ты сказал, что докажешь мою неправоту.
И?
Так сделай это. Докажи, что я не прав.
Я улыбаюсь.
Уж постараюсь, будь спокоен.
Он смотрит мне в глаза.
Мало постараться. Сделай.
Я тоже смотрю ему в глаза, киваю.
Хорошо.
Он поднимается.
Так по рукам.
Я поднимаюсь.
По рукам.
Мы протягиваем друг другу руки, крепко пожимаем их, глядя друг другу в глаза, это признание взаимного уважения. Я говорю.
Можно спросить, как она себя чувствует?
Все в порядке.
А дальше что?
Сегодняшний день она проведет в терапевтическом отделении. Потом вернется к своей программе, будет проходить ее сначала. Мы пытаемся связаться с ее бабушкой, потому что по нашему Уставу, если пациент сбегает, а потом возвращается, следующий срок пребывания нужно оплачивать заново. Тебе по-прежнему запрещено общаться с ней, но, если хочешь, я буду давать тебе сводки о ее самочувствии.
Хочу.
Считай, что это первая сводка.
Если увидишь ее, скажи, что я люблю ее.
Он улыбается.
Хорошо.
Спасибо.
Тебе пора в отделение.
Хорошо.
Если что-нибудь понадобится, обращайся.
Хорошо. Спасибо.
Он кивает.
И тебе спасибо.
