Выпиваю еще одну чашку кофе, смотрю еще одно ток-шоу, то погружаюсь в дрему, то просыпаюсь, раскачиваюсь туда-сюда. Кофе больше не действует, а телевизор вполне сойдет за наркотик. Тупое мелькание перед глазами питает меня, наполняет меня, убивает меня, удерживает меня здесь и отвлекает. Двое чуваков рядом громко храпят. Один дергается во сне и стонет, вскрикивает, повторяет одно всем знакомое слово – хватит, хватит, хватит. Второй иногда всхрапнет и тут же затихнет. Его можно принять за мертвого, если б не храп. Я то погружаюсь в дрему, то просыпаюсь, раскачиваюсь туда-сюда.
Телевизор – наркотик.
Туда-сюда.
Туда.
Сюда.
Туда.
Сюда.
Человек, который продает средство для роста волос, орет – купите, купите, купите, волшебный эффект, волшебный эффект. Копна волос, о которой вы всегда мечтали. Я гарантирую вам ее, только купите, купите, купите, волшебный эффект, волшебный эффект. Он стоит на пляже. По обе стороны сногсшибательные блондинки. На нем дешевый костюм.
Выключаю телевизор. Иду к себе в палату, открываю дверь. Вхожу. Майлз не спит, сидит на кровати. Читает Библию. Он кивает мне, я киваю ему. Ныряю в постель, устраиваюсь под одеялами, сворачиваюсь калачиком.
Просыпаюсь. За окном серый рассвет, зажмуриваю глаза, чтобы не видеть его. Вспоминаю про родителей. Сразу охватывает злость.
Вылезаю из кровати, принимаю душ, бреюсь, чищу зубы. Зеркало, смотрю на себя, но в глаза взглянуть даже не пытаюсь. В другой раз.
Когда одеваюсь, входит Майлз с двумя чашками кофе. Одну протягивает мне.
Я принес тебе кофе.
Спасибо.
Ты ведь любишь черный, верно?
Да.
Делаю глоток, ставлю чашку на тумбочку у кровати, продолжаю одеваться. Майлз направляется к своей кровати, садится и говорит.
Спасибо тебе за то, что дал мне побыть одному вчера.
Не стоит.
Меня кое-что выбило из колеи.
Сейчас ты как?
Лучше.
Наступает молчание. С минуту Майлз смотрит в пол, потом снова на меня.
Это из-за стыда, Джеймс.
Что?
Я испытываю адский стыд, Джеймс. Вот почему я просидел вчера весь день здесь. Это стыд.
Если тебе нужно с кем-то поговорить, я всегда к твоим услугам.
Спасибо, Джеймс. Буду иметь в виду.
Я заканчиваю одеваться, сажусь на кровать. Майлз смотрит в пол.
Ты как, ничего?
Он кивает – да. Хотя выглядит совсем неважно.
Я встаю, подхожу к нему, сажусь рядом на кровать, обнимаю его. Он тоже обнимает меня, крепко, и даже через его руки я ощущаю стыд, который он испытывает. Я преступник, а он судья, я белый, а он черный, но в эту минуту все не имеет значения. Он человек, которому нужен друг, и я могу стать этим другом. Я жду, когда он отпустит меня, когда ему станет полегче, и через пару минут это происходит. Я встаю и говорю.
Когда захочется поговорить, можешь поговорить со мной. Я, конечно, не бог весть что, но лучше, чем ничего.
Он кивает.
Спасибо тебе, Джеймс.
Выхожу из палаты, иду по коридору, и в коридоре опять просыпается злость. Злюсь из-за того, что родители сюда приперлись. Злюсь из-за того, что не хочу их видеть. В отделении хочу налить кофе, но кофейная машина пуста. Смотрю расписание работ. В графе напротив моей фамилии значится «Семья».
Выхожу из отделения, иду в столовую. Беру поднос, тарелку, буррито. Сажусь за пустой стол. Я очень зол, хочу побыть один.
Ем быстро. У буррито начинка из яиц, бекона, сыра и мелких кусочков неизвестных овощей. Гадость на вкус, но все равно ем. Мог бы съесть и сотню таких. Злость превращается в ярость. Ярость нарастает.
Заканчиваю еду, выхожу, иду в актовый зал. Впереди люди, позади люди. Ни на кого не обращаю внимания. Просто иду себе. Джоанна ожидает меня у входа актовый зал. Просит зайти к ней. Мы идем по коридорам бок о бок.
Как себя чувствуешь сегодня, Джеймс?
Прекрасно.
Судя по виду, ты сердишься.
Так и есть.
Почему?
Потому.
Подходим к кабинету. Заходим. Она садится на стул, я на диван.
Твои родители приехали сегодня утром. Они остановились в Семейном центре. Через пять минут у нас назначена встреча.
Здорово.
Тебя это не радует, так ведь?
Не радует.
Почему?
Потому что я не хочу с ними общаться.
Почему?
Они меня бесят.
Почему?
Откуда я знаю, почему.
Должны же быть какие-то причины.
Какая разница, какие причины. Дерьмо собачье, а не причины. Достают они меня, переживают из-за меня, вся эта дребедень, короче, я сам виноват.
Как ты думаешь, твои чувства имеют под собой почву?
Не знаю.
Сколько времени ты живешь с этими чувствами?
Родители меня бесят все время, сколько себя помню.
Вдруг, пока они здесь, мы сможем разобраться, почему это происходит.
Сомневаюсь.
Главное, помни, что они здесь, потому что любят тебя и хотят помочь. Им это нелегко дается.
Уж постараюсь.
Обычно мы начинаем с совместной беседы с родственниками. Твои родители хотят понять твое состояние и помочь тебе, для этого они должны знать, какой образ жизни ты вел и как далеко зашел. Нам хотелось бы, чтоб ты сам все им рассказал.
О, какого черта, это будет кошмар.
Почему ты так думаешь?
Родители знают, что я пью и принимаю наркотики, но понятия не имеют, в каких количествах, и насчет проблем с законом тоже не слышали.
Как такое возможно?
Очень просто, я не рассказывал им.
