Ты думаешь, их реакция будет острой?
Я смеюсь.
Острой – не то слово!
Ну, какой бы ни была их реакция, нам всем это нужно пережить. Для этого они здесь, для этого мы здесь.
Допустим.
Я думаю, нас ждут сюрпризы.
Вряд ли.
Она смотрит на часы.
Пора идти.
Она встает. Я тоже.
Пошли.
Она открывает дверь, мы выходим из кабинета, попадаем в коридоры. Они залиты светом, пробуждают во мне злость, и с каждым шагом она становится сильнее. Не хочу видеть родителей. Не хочу находиться с ними в одной комнате. Не хочу разговаривать с ними, не хочу слышать их. Это мое всегдашнее чувство. Они же мои родители. А я не хочу находиться с ними в одной комнате.
Руки начинают дрожать, сердце бухает, как канонада перед боем. Джоанна замечает это, берет меня за руку, пожимает ее и улыбается. Я пытаюсь выдавить ответную улыбку, но не могу. Ярость нарастает. Я не хочу видеть родителей.
Подходим к двери. Джоанна стучит, чей-то голос приглашает войти. Джоанна смотрит на меня, крепче сжимает мою руку. Я смотрю в пол. Дрожу, а что с моим сердцем, что с ним, что с ним. Поднимаю взгляд, делаю глубокий вдох, киваю. Джоанна открывает дверь. Заходим. Отец с Матерью сидят в дальнем конце комнаты за столом для заседаний. Я дрожу. Рядом с ними совершенно лысый мужчина лет за тридцать в черном свитере и черных джинсах. Что с моим сердцем, что с ним, что с ним. Когда мужчина оборачивается, чтобы посмотреть на меня, Мать подымается. На ней брюки хаки, белая блузка, синий блейзер, шелковый узорный платок, идеальная прическа, идеальный макияж, бриллианты на пальцах, бриллианты в ушах. Она спешит мне навстречу. Ярость нарастает. Свалить бы отсюда, куда глаза глядя. Вон отсюда. Вон. Вон.
Джеймс.
Она обнимает меня. Терпеть не могу, когда она прикасается ко мне, и стою, опустив руки по швам. Она разжимает объятие, но оставляет руки на моих плечах.
Выглядишь прекрасно.
Скорей бы она убрала свои руки с меня.
Прибавил в весе.
Скорей бы она отвела свои глаза от меня.
Лицо заживает, зубы на месте. Ты выглядишь гораздо лучше.
Она снова обнимает меня. Скорей бы уже отделаться от нее. Отвяжись ты уже, черт возьми.
О, Джеймс.
Она отпускает меня, продолжает смотреть. Подходит Отец. Брюки хаки, синяя рубашка-оксфордка, синий блейзер. Большущие дорогущие часы. Обнимает меня. Скорей бы уже отделаться от него.
Как ты, Джеймс?
Он отпускает меня.
Все хорошо.
Да, выглядишь гораздо лучше.
Еще бы.
Подходит Джоанна.
Мистер Фрей?
Она протягивает ему руку для пожатия. Он пожимает.
Зовите меня Боб.
Джоанна кивает.
Боб, меня зовут Джоанна. Я психолог, работаю с вашим сыном.
Отец улыбается.
Он выглядит лучше.
Джоанна улыбается.
Ему лучше, и он делает все, чтобы стало еще лучше.
Отец улыбается.
Он молодец, мы очень гордимся им.
Джоанна улыбается.
И правильно делаете.
Он кивает, смотрит на меня. Я отвожу взгляд. Джоанна говорит.
Давайте начнем. Садитесь.
Мать улыбается, кивает. Отец говорит – конечно. Они занимают прежние места за столом. Я сажусь на другой конец стола, как можно дальше от них. Руки дрожат, кладу их на колени, под стол. Смотрю прямо перед собой, сверлю взглядом белоснежную стену. Джоанна садится между нами, смотрит на мужчину в черном и кивает. Тот говорит.
Здравствуй, Джеймс. Меня зовут Даниэль, я наставник Семейного центра.
Сверлю взглядом стену.
Я буду работать с тобой и с твоими родителями, пока они здесь.
Мои руки дрожат.
Как ты, наверное, знаешь, работу по Семейной программе с лицами, которые страдают зависимостью от наркотических веществ, мы начинаем с того, что они рассказывают родственникам о своих привычках, о том, что они употребляли и как часто.
Что творится с моим сердцем, что с ним, что с ним. Как канонада перед боем.
Рассказывай как можно честнее, во времени ты не ограничен.
Я киваю.
Начинай, когда будешь готов.
Я смотрю перед собой поверх стола. Мать с Отцом ждут, когда я начну.
Прежде чем все рассказать, я хочу сказать, что совсем не хочу рассказывать, и лучше бы вы сюда не приезжали, и еще простите, что вам придется все это услышать.
Отец кивает, сжимает руку Матери.
Я пью столько времени, сколько себя помню. Ребенком я тайком допивал пиво из банок на футбольных матчах, куда мы ходили вместе, и остатки вина из бокалов после ваших вечеринок. Не знаю, зачем я это делал, просто делал, и все. Почему-то после этого чувствовал себя лучше, мне понравилось, и нравилось больше всего остального. Я делал это всякий раз, когда удавалось, то есть довольно часто. На футбол мы ходили часто, а вечеринки вы устраивали еще чаще. Впервые напился пьяным я в десять лет. Вы ушли то ли на симфонический концерт, то ли на благотворительный прием, а я выскользнул из дома так, что приходящая няня не заметила, и отправился на вечеринку, которую устроили старшеклассники. Они обрадовались мне и напоили допьяна. Я кое-как добрался до дома, нянька спала, и я тоже лег спать.
Мать вытирает глаза, Отец сжимает ее руку.
