Неизвестно, как бы повернулась судьба галактики, сумей Ана закончить фразу. Но она не сумела. Из подпространства пришёл луч звёздного света, он упал на девушку, словно неотвратимый меч пустоты. Они замерли, а по всему лучу пронёсся непререкаемый и равнодушный голос.
— Афина Веллетри Перерождённая Низложенная. Младший совет Империи Олимпиаров принял решение об изменении твоего статуса. Ты остаёшься отвергнутой и отлучённой от дел императорской Семьи, но наделяешься обязательством второго межзвёздного ранга и правом владения системой Лендария. Твоё вступление в должность архонта Лендарии произойдёт через тридцать три витка стандартного времяисчисления Великой сети.
Руки Аны упали с плеч Фокса, волосы стали серыми от шока. Луч угас, и наступила неуверенная, испуганная тишина.
— Что это значит? — спросил детектив, хотя и без пояснений понимал, что.
— Меня назначили управляющей Лендарии, — прошептала Ана, пытаясь осознать, что сейчас чувствует. — Это богатая и важная система, она принадлежит… маме. Через тридцать три дня, чтобы забрать меня, прибудет рейгат, боевая станция провозглашения и поддержания власти Империи Олимпиаров.
Она смотрела на Фокса, как загнанный и потерявшийся человек, но вместе с тем в глубине глаз Аны появилось то малозаметное королевское величие, которое она всегда тщательно скрывала и которое проявлялось в ней так редко. Сердце Одиссея сжалось. Они только сделали первый шаг навстречу друг другу — а теперь чужая воля развернёт Ану и поведёт её в противоположную сторону. И уже через месяц, погружённая в круговорот политики и интриг, она практически забудет про межпланетного сыщика, про свою коротенькую жизнь на борту «Мусорога».
— Это хорошая новость или плохая? — спросил Фокс просто чтобы услышать, что она думает.
— Н-не знаю!
Она явно была не готова.
— Скорее хорошая, — попытался успокоить Одиссей. — Если бы кто-то по-прежнему хотел тебя убить, городить сложности с назначением нет никакого смысла.
— Но я думала, что всё! Что пути назад нет, что я теперь буду… путешествовать с тобой.
Ана внезапно поняла, что чувствует опустошение и разочарование. Это была поразительная новость: кому-то не всё равно! Её пытаются вернуть в Империю, найти место пусть и неофициально, но в сфере протектората Семьи, её назначили владычицей богатого и важного региона! А она болезненно и остро осознала, как не хочет уходить со старой баржи с полками из металлолома и хамской тележкой, с косо отгороженной комнатой без потолка — и серой колыбелью… гнездом, в котором она начала вылупляться заново.
— Я не могу отказаться, понимаешь? — сказала Ана, и глаза заблестели, а волосы выбелило отчаянием. — Это не предложение и даже не приказ, а воля Олимпа, догмат. Я рождена в империи Олимпиаров и подвластна ей, а там не свобода и не демократия. Отныне мне
Ей придётся уйти.
— Ну хорошо! — рявкнул Одиссей, чувствуя, как внутри зарождается сверхновая, сотканная из гнева и протеста.
— Хорошо?!
— Нет, не хорошо. Совсем не хорошо. Я имею в виду: «Ах так, тогда мы…»
— Что мы тогда?
Она смотрела на него с надеждой.
— Если у нас осталось тридцать три дня вместе, — взяв Ану за плечи, медленно выговорил Одиссей, — то пусть впереди нас ждут самые удивительные миры и самые интересные дела. Пусть это будут тридцать три самых поразительных дня в нашей жизни.
Он не подумал, что такие желания загадывать попросту опасно.
Ведь они могут и сбыться.
— Нур’Гриар’Дан, первый в своём имени и последний в своём роду, лучезарное дитя руу’нн, квантотворённый из пыли погасших звёзд, прямой потомок Да’Вира Упорядочивателя, безжалостный истощитель врагов и милостивый защитник подданных, истинный и единый наследник верхней крови Да’вирского Квазарата…
Не такой уж и длинный титул, глашатай даже не перевёл дух, пока его произносил.
Как и положено слугам, он был «низшего» вида, не руу’нн, а одной из рас, которых они милостиво ассимилировали. Какой-то из ящерных народов, которых в галактике не меньше сотни (эволюция любит выползать из воды на сушу, и на многих планетах древо земноводных дало разумную ветвь). На ступеньку выше глашатая как раз стоял другой ящерн, не только по расе, но и по должности. Распорядитель: его гребень инкрустировали статусные знаки, а одежды отличались цветом. Глашатай кутался в пышном и ярко-красном, даже его чешуйчатая шкура отливала в красные цвета. А распорядителя одели и окрасили в сдержанно-синюю гамму с торжественным серебром — как полагается.
