И почему-то первый кусок доверили отрезать Валерику.
А он, со словами «Обожаю ножки» приступил к распаковке рукава…
Я пискнула и… проснулась.
Блин. Половина первого ночи всего.
Футболка с надписью «Не будить. Я на работе» промокла от пота, от лодыжки расходились волны боли, а сон не по времени – кто ж ложится даже на унылый закат – вызвал тошноту и головную боль.
Рядом сопел блондинчик. И будить его, несмотря на все недостатки, было очень жалко.
Я вздохнула, приняла вертикальное положение, несколько разноцветных таблеток и попыталась снова уснуть. Да вот только не очень-то и получалось… И вовсе не из-за боли и дискомфорта, хотя и этого хватало.
А из-за множества мыслей, которые бодрыми тараканьими колоннами шагали в голове как на параде.
Ведь несмотря на свою несгибаемую волю и твердую уверенность, я сильно сомневалась, что все, что я делаю, действительно правильно. Не в каком-нибудь общечеловеческом, а в моем личном, Кристинином смысле.
И очень захотелось подумать и разложить по полочкам…
И понять: каким же образом то, что начиналось шуткой и даже способом заработать – ну да, теперь я продажная женщина – превратилось в новую меня, новую жизнь и… новые чувства, отмахиваться от которых можно было сколько угодно…
Да только они все время возвращались.
Как так вышло, что все, чем я грезила и за что боролась, стало вдруг не важным? А важным было вот это ночное сопение и то, как ко мне относились не ради контракта?
Я, конечно, осознавала, что сейчас Макса не оставлю. И доверяла ему достаточно – да уверена, что и он мне доверял – чтобы разорвать договор и помогать дальше по велению сердца. И даже выйти замуж, не предполагая никаких дальнейших бонусов…
Но именно здесь для меня и крылась проблема. Все что мы с ним наворотили было отличным решением ровно до того момента, как стало очень важным. Для меня, прежде всего.
Да, я чувствовала, что Макс тепло ко мне относится, но мы же не на кухне, чтобы мерить температуру блюда. Я – то влюбилась в него… И там где он выполнял план, я порхала, окруженная розовым цветом. И с каждым днем этот цвет становился все ярче.
А пока он не задушил меня сахарным сиропом, из которого я не выберусь, мне нужно было понять, в каком месте следует сказать стоп-слово и не превратить свою жизнь в БДСМ-сессию.
Черт возьми, я знаю его чуть больше недели – недели! А так и не поняла, есть ли в этой истории запасной выход. На всякий случай. Не поняла, где в этой истории я сама. Со своими принципами, убеждениями и мечтами…
И не поняла, сколько я еще выдержу… А надо бы понять, чтобы честно предупредить об этом Макса.
Так и не прийдя к каким-то выводам, зато измучив себя полностью, под утро я все-таки уснула… И проснулась, соответственно, в отвратительном настроение от того, что кто-то мерзкий целует мои щеки, нюхает мою шею и водит мне перед носом чашкой с кофе.
Раскрыла глаза и посмотрела на блондинчика.
– Я все понял даже без этого твоего фирменного взгляда, – улыбнулся Макс. – Как ты? Не хотелось уходить, не убедившись, что ты справишься.
– Справлюсь, – рыкнула.
– И не напоив тебя кофе…
– Дай сюда, – гаркнула.
– И не поцеловав свою очаровательную и очень милую принцессу.
– Щаз поцелуешь, – прошипела я.
Он и поцеловал. И как-то в процессе поцелуев мои ночные сомнения вместе с утренними страданиями растворились, а уж горячий и крепкий, как я любила, кофе сделал этот день почти сносным.
Макс помог освоиться с костылями и «туалетом для инвалидов», куда он прилепил кучу недвижимых резиновых ковриков, и окончательно вернул веру в прекрасную жизнь сообщением, что британские ученые установили – адреналин и оргазм является лучшим обезболивающим. И поскольку на эндуро мне пока лучше не ездить, он после обеда обязательно вернется… и обезболит меня.
И умчался на работу, оставив во вражеском окружении пилюль, бульонов, компьютеров и блокнотов. А я занялась, наконец, тем, чем должны заниматься невесты миллионеров. Подготовкой свадьбы. Отбросив – пока – сомнения, заставив заткнуться боль и плохое самочувствие.
Время и правда пролетело быстро.
– Суши, запеченное мясо, пару супчиков и пироженки, – объявил Макс, появившись в спальне с кучей пакетов. – Поесть или обезболить? – заиграл он бровями.
– Поговорить, – я тоже могла играть своими. – Вчера мне так и не удалось узнать, что там произошло у тебя в офисе.
– Может, все-таки по оргазму? – с тоской спросил порочный мужчина.
– Сначала новости, – покачала головой несгибаемая я. – Сначала плохие, потом – хорошие, – уточнила на всякий случай. – Ну и поесть, – окончательно смилостивилась.
Макс помог мне перебраться за стол, разложил обед по тарелкам, а когда я засунула в рот ложку вкуснейшего супа сказал:
– Ну, во-первых, Ленка беременна.
Я поперхнулась и застыла с открытым ртом.
Значит, Ленка. Беременна, значит.
А я – Кристинка, девочка, которой такие новости любят сообщать за едой.
– И как скоро мы станем папочкой и мамочкой? – спросила язвительно.
– Крис, ты что? – округлил Макс глаза. – Не от меня…
– Уверен?
– Я за этим строго…
– Да-а?
