Ольга почти не удивилась его появлению. Ему так во всяком случае показалось. Несколько мгновений смотрела на него из-под полуопущенных припухших век, потом скорбно сжала губы и кивнула ему, что должно было означать, мол, да – помню.
– Вот и хорошо. Кричать не будешь, если я тебе помогу подняться и раздеться? – Лапин смотрел на нее с сочувствием.
Ощущение ее непричастности ко всем кровавым делам снова вернулось. Вот не видел ее, готов был обвинить в чем угодно. Мог списать на нее и смерть застраховавшего свою жизнь на кругленькую сумму судопромышленника, и покушение на мужа подруги, и даже смерть Любавского готов был на нее повесить.
А увидел, и все…
Не она!!! Ну не могла она этого сделать!!! Стала бы она так убиваться по тому же Любавскому, если бы сама организовала его убийство?! Нет, конечно же.
Кстати, а почему Попов? И почему опять он это сделал с ней? В чем ей видится повторение?
– Попов – это настоящая фамилия Любавского, – проговорила сдавленно Ольга, поднявшись с пола с его помощью и позволяя снять с себя сапоги и дубленку.
– Как Попов?! – У Лапина мелко мелко забилось сердце, он оторопело смотрел на то, как Ольга ищет свои тапки, натягивает их на себя, а потом швыряет к его ногам мужские огромного размера, и снова повторил: – Как Попов?! Он же до Любавского был Рябининым!
– А до Рябинина был Поповым. А что это вы так всполошились, словно он Поповым быть не мог? Какая теперь разница… – Она вяло махнула рукой, тут же судорожно зажала переносицу щепотью и со всхлипом произнесла: – Его теперь нет никакого. Ни Попова, ни Любавского, ни этого, как там его…
– Рябинина, – подсказал Лапин, неловко ступая в огромных тапках следом за Ольгой в кухню.
– Рябинина, – эхом отозвалась Ольга, осторожно присела на краешек табуретки в своей крохотной кухне, тут же с тоской оглядела ее от пола до потолка и от стены до стены и снова всхлипнула. – Мы же тут с ним совсем недавно чай пили… Я ему еще тогда его ненавистные сушки подсунула. Специально подсунула, знала, что он их ненавидит, а… И еще батон нарезала. Господи, какая же я дура! Зачем нужно было перед ним выпендриваться?! Что и кому хотела доказать?! Глупая мелкая месть глупой мелкой бабы… У меня же и конфеты были тогда, и печенье, даже пирожные в холодильнике были! Так нет же… Накрыла стол, а к чаю подала бог знает что! Все, что он так ненавидел.
– А что конкретно, кроме сушек, он ненавидел? – Лапин давно уже присел на табуретку напротив и жадно внимал каждому ее слову.
– Нищету! – с чувством выпалила Ольга и закрыла лицо руками. – Он ненавидел нищету, неустроенность, неувязки всякие. Он – Владик – считал себя совершенством и полагал, что все вокруг него должно быть совершенным. Он даже не отдавал себе отчета в этом своем стремлении.
– Так вот даже?
– Да! Он не догадывался, а я… а я все и всегда про него знала! Не смогла вот только предугадать такого финала. Знаете!.. – Она убрала руки от лица и совершенно больными и потерянными глазами посмотрела Лапину куда-то прямо в сердце. Да так посмотрела, что оно у него тут же заныло. – Знаете, а, наверное, я сумела бы предугадать, если бы задумалась как следует, и тогда…
– Вы о чем?
– О том, что в тот вечер он вел себя как-то… как-то неестественно. И еще обронил странную фразу, на которую я почти не обратила внимания… Почти… – Ее губы снова поползли куда-то вбок и сильно задрожали. – Он нуждался в моей помощи, наверняка, а я не почувствовала. Он приглашал меня в тот день, когда у Ксюши случилось несчастье, помните? Он приглашал меня на свидание. Вернее, хотел, чтобы мы были с ним вместе в тот вечер, но…
– Но что? – Лапин уж и не знал – радоваться ему или горевать на предмет того, что, кажется, Вера оказалась права, никакого наговора не было: Ольга и в самом деле была любовницей своего шефа.
– Но я отказала ему!
Ольга поднялась с табуретки и немного походила по комнате. Три крохотных шажка от двери до окна, и три таких же шажка от окна до двери. Потом потерла лоб, нахмурилась, словно что-то пыталась вспомнить, и спросила:
– А как вы сюда попали вообще-то?
– Через дверь. Открыл ключом дверь и вошел. – Чтобы выглядеть убедительнее, Лапин выложил на стол дубликат ее ключа и чуть щелкнул по нему пальцем; ключ заскользил по поверхности стола и на середине его замер.
– А ключ откуда? – Она теперь уже вполне осмысленно смотрела на него и даже, кажется, начинала в чем-то подозревать.
– Из гаража… – Под ее взглядом, выражающим болезненное подозрение, ему сделалось не по себе.
Возьмет сейчас и выставит его вон. Или милицию вызовет, к примеру. Да и заорать в полное горло ей сейчас никто не мешает. Объяснить ей причину своего незаконного вторжения на ее территорию он, конечно же, мог бы. Но она ей не понравилась бы – это однозначно.
Кому понравится несанкционированный обыск в собственной квартире, причем в отсутствие хозяев?!
