– Не очень. Что-то не так? – Кончик ее правой брови насмешливо уполз под шапочку. – Сами напросились, Валера. Шикарной трассы я вам не обещала.
– Да нет, я ничего. Просто до темноты бы доехать. Там, кстати, электричество есть?
– Раньше было. Что там сейчас, не знаю. Деревня почти вымерла. Когда Ксюша уезжала оттуда после окончания школы, жизнь в ней еще теплилась. Но с каждым годом становилось все хуже и хуже. Когда умерла ее мать, там почти не осталось жителей. Дачники тоже не очень охотно едут в эти места – бездорожье, сами видите…
Идею поехать в деревню, где у Ксюши оставался заброшенный дом ее покойных родителей, Ольга вынашивала еще со своей встречи с Федором Ивановичем.
Если и было где спрятаться ее подруге, то только там. Больше у нее никого, ничего и нигде не было. На дачный домик под черепичной крышей с резной деревянной верандой они с Лешкой не заработали. Оставался лишь добротный заколоченный пятистенок с окнами на реку и запущенный сад, когда-то принадлежавший коллективному хозяйству. По весне сад покрывался буйным пустоцветом, заливался соловьиной трелью и изнемогал в ожидании натруженных крестьянских рук.
Ольга любила там бродить в те редкие моменты, когда они приезжали в эту деревню. Приезжали, как правило, часа на три. Пожарить шашлыков, погулять по саду, поплескаться в реке с песчаным мелководьем и потосковать о днях, давно ставших прошлым. Потом они собирались и уезжали. Для ночлега с ребенком дом был не приспособлен. Приводить его в порядок Лешка отказывался наотрез. Мотиваций было столько, что у бедной Ксюши не хватало пальцев на обеих руках. Но, по мнению Ольги, причина крылась лишь в его лени и неприспособленности и к жизни.
Она и сама несколько раз пыталась уговорить Лешку. Еще когда он имел сходство с нормальным человеком и даже делал вид, что ходил на службу каждое утро. Как потом выяснилось, постоянным местом его работы оказался пивной ларек в паре кварталов от их дома…
Деревня вынырнула из-за наметенного снежного сугроба почерневшими обвалившимися срубами. Лапин подобрался, уставился в окно и несколько минут, пока Ольга буксовала, рассматривал растерзанный на наделы заброшенных огородов пейзаж.
– Не похоже, чтобы тут кто-то жил, – проговорил он, когда они подъехали к дому родителей ее подруги. – Следов, идущих от дома, никаких нет, а снега два дня не было. Если бы она находилась тут, наследила бы непременно. И дыма из трубы тоже нет.
Ольга и сама видела, что дом необитаем. Когда Ксюша приезжала хотя бы на три часа, то непременно отдирала от окон листы старой покореженной ветрами и временем фанеры. Окон было четыре, но сейчас они были забиты. Следов на снегу, как справедливо заметил Лапин, тоже не видать.
– Где же она?! – с отчаянием выпалила Ольга. – Больше ей быть негде, кроме как здесь! Это что же значит – ее… ее убили?!
– Возможно. – Не стал он ее щадить на этот раз, не маленькая, должна понимать, что люди просто так никогда не пропадают. – Уехать куда-нибудь ведь не могла?
– Нет.
– Значит…
– Ничего это не значит! – сердито перебила она его и, зло хлопнув водительской дверцей, пошла к дому.
Допотопный замок открылся легко и беспроблемно, что немного ее удивило. Обычно им приходилось попотеть, прежде чем большой проржавевший под стрехой крыши ключ дважды повернулся в скважине замка.
– Что там? – Лапин едва не наступал ей на пятки, озадачившись ее внезапной остановкой, и выглянул из-за ее плеча. – Что?
– Да нет, ничего. Просто… Просто замок легко открылся, словно его смазывал кто-то. Обычно нам с Ксюшей сто чертей приходилось собрать, чтобы его открыть. А сейчас легко.
Лапин нетерпеливо выхватил из ее рук ключ и несколько раз повторил манипуляцию: то открывал, то закрывал замок.
– В самом деле механизм работает отлично. Несомненно, замок смазывали. Тогда почему нет следов?
Оля не ответила, скользнув по нему сердитыми глазами.
Не понимает. Совершенно не понимает человек, что делает. Мало того, что отирается около нее последние три дня, досаждая своим неотступным вниманием, так теперь еще с потрясающей медвежьей грацией лишает ее последней надежды…
Взял за моду провожать ее на работу и встречать – после, облокотившись о стену подземного гаража. Оказывается, его удостоверение действует на охранника ничуть не хуже ее пропуска. Евгений Евгеньевич, который в пятничный вчерашний вечер поплелся за ней следом в гараж, был сражен наповал открытием. Существование у нее такого потрясающе красивого знакомого повергло его в шоковое состояние. Он мгновенно позеленел лицом, проскрипел нечто напоминающее пожелание любви и счастья и тут же растворился в проходной, зло громыхнув напоследок затертым до блеска турникетом.
Хорошо, что хотя бы с Сашей не пришлось объясняться.
