Поскольку уже темнело, возвратились в Купавну, я позвонил домой и остался у ночевать у управляющего. Наутро пошли в контору, я забрал все патенты, которые были оформлены за время моего отсутствия и контракты ключевых работников. Еще раз спросил управляющего, не разрешал ли он выезд Воскресенскому и попросил письменно это засвидетельствовать (сказал, что хочу подать на Петра в суд за нарушение условий контракта). Потом поехали в лабораторию, где застал лишь шестерых человек (остальные, включая неизвестного мне начальника, якобы на производстве и проверяют поступившее сырьё). У двоих оказалось университетское образование, им и поставил задачу — подобрать загуститель для чернил.
Потом переписал фамилии тех, кто присутствует и поехал на склад сырья, оказалось там и забыли, когда кто-то из лаборатории проверял качество сырья (так, значит и гоним продукт неизвестно из чего…), в цехах нашел еще одного лаборанта — проверял качество ТНТ, спросил, кто ездит на новый завод — оказалось, никто не ездит. В общем исследовательская и контрольно-аналитическая работа напрочь завалена, так и сказал управляющему. Добавил, чтобы он собрал объяснительные со всех прогульщиков и если нет уважительных причин, оштрафовал на половину месячного оклада.
Приказал управляющему обеспечить контроль качества, в первую очередь Фтивастопа и Тубецида (не хватало только чтобы кто-то траванулся, они и так потенциально токсичны), во вторую очередь, а скорее, одновременно с противотуберкулезными препаратами — ТНТ, потом все остальное, срок — месяц, пусть сам вместе с Парамоновым набирает людей, мне нужно быть уверенным в качестве.
— Набрать еще людей на строительство, я был в банке, там более четырех миллионов рублей лежит мертвым грузом, а деньги должны работать! Прошу в четверг приехать с финансовыми документами, будем решать, что делать дальше.
Пока ехал в Москву, думал о состоянии производства. Вот и верь бодрым письма Карлыча — «все хорошо, прекрасная маркиза…». Оказывается все не так хорошо: контроля качества нет, исследователи разбежались, социалка на новом месте запущена. А в банке денег полно, хозяин-толстосум радоваться должен — вон какой у меня Управляющий, бережет хозяйскую копейку и невдомек, что любой скандал с некачественным продуктом, закончившийся смертью больного и судебным разбирательством или взрыв некачественного снаряда не там и не тогда, когда это нужно — может просто «похоронить» фирму на радость конкурентам. Пока, конечно, забастовки еще не стали массовым явлением, но из-за некачественного мяса и на «Потемкине» и на Ленских приисках началось, хотя там нужен был просто повод, агитаторы уже распропагандировали массы. Здесь еще до этого пока не дошло, но репутация хозяина-мироеда мне не нужна!
Но, самое ужасное, отсутствие новых идей и препаратов, нет исследовательского центра. Может, развести производства — в Купавне сделать фармфабрику, для чего построить еще пару новых цехов и новую исследовательскую базу, а три новых цеха в Александровке (так назвали из подхалимажа новый поселок) оставить для производства ТНТ, там малой контрольно-аналитической лаборатории хватит, но, сначала надо посмотреть на продажи, спрогнозировать спрос и объем производства.
Дома посмотрел привилегии и контракты. Перевел контракт Воскресенского на немецкий и Артамонов съездил к нотариусу и заверил перевод, после чего сложил перевод вместе в вырезкой из Германской торговой газеты и отправил доктору юриспруденции Гельмуту Шмидту в Цюрих для возбуждения иска против Воскресенского и Фарбениндустри, написал, что оцениваю свои потери в миллион марок (обосновал рынок хинина, который сейчас займет синтетический аналог Воскресенского, и его потенциал как химика, что привело к моей упущенной выгоде). Следующие дни я занимался чертежным делом вместе с нанятым студентом. Оформил заявки на привилегии и отослал в Военное министерство. Как и собирался, написал препроводиловки на бумаге с собственным гербом, Ефремыч нашел типографию, где незадорого отпечатали триста листов с цветным гербом в левом углу. Отправил заявки в Военное министерство, кроме танка, еще и самоходное орудие калибром 87 мм (ныне принятая на вооружение крупповская полевая пушка) нарисовал. Кроме того, отправил в Департамент финансов и торговли заявку привилегии на гусеничный трактор — тягач для плуга или повозки (а вообще-то и артиллерийский тоже) и трактор с бульдозерным ножом — для дорожно-карьерных работ. Нарисовал конструкцию гусеницы из траков (обозвал их опорными плитами) и соединительных пальцев (этого в привилегии Мальцева и Загряжского не было). Сделал чертежи двух видов опорных катков — малых подрессоренных и больших. Получилось солидно. Вон Можайскому привилегию выдали с заявкой, на которой был вообще схематический рисунок летательного аппарата, зато подробно расписан такелаж с растяжками от двух мачт (что знаем, о том и поем).
