– Рассказывайте.
Коллинз неуверенно покосился на Шейлу, которая что-то записывала в блокнот, но сейчас подняла глаза, как будто ощутила, что на неё смотрят.
– Не волнуйтесь. Я почти уверен в том, что этот кабинет видел тайны и посерьёзнее, так что присаживайтесь и расскажите, если, конечно, нам не нужно срочно кого-то преследовать.
– Если бы мы знали, кого преследовать, – обречённо сказал Коллинз, снова опускаясь на Диван.
– Выясним. Вы рассказывайте.
До этого дня Коллинз производил впечатление бывалого работника, видавшего виды, но сейчас Джону казалось, что он нервничает больше, чем положено.
– У нас произошло ещё одно ритуальное убийство.
– Так, – протянул Миллстоун, закуривая, – выходит, вы начинаете не с начала. Ещё одно? Значит, подобное уже происходило?
– Да. Давно. Так давно, что мы уже даже забыли. А теперь…
– Тогда кого-то удалось поймать?
– Да. Убийца был пойман и повешен.
– Он сознался?
– Да. Хотя и без его признания всё было ясно.
– Хорошо. Я уже чувствую путаницу. Рассказывайте с самого начала.
Миллстоун бросил короткий взгляд на Шейлу. Эти разговоры мешали её работе, поэтому она отложила бумаги и тоже приготовилась слушать, тем более, что рассказ обещал быть интересным.
– Это не маньяк-одиночка. Ещё тогда, пять лет назад, поговаривали, что это тайное общество, охотящееся за технологиями, но тогда никаких следов найти не удалось. После того, как Гервиц был повешен, всё прекратилось, и вот теперь опять.
– Мне нужны данные по тому делу, – сказал Миллстоун, посмотрев на Шейлу. В ответ она коротко кивнула.
– А кто жертва на этот раз? – спросил Дуглас.
– Вильям Галл. Как оказалось, он работник технологического бюро.
– О, – обрадованно протянул Джон, – давненько ничего не было слышно о бюро.
– В прошлом, – дополнил Коллинз.
– За что уволен?
– По собственному желанию.
– Как произошло убийство? – спросил Миллстоун.
– Он был застрелен и прибит к стене, – ответил Коллинз и замолчал, ожидая реакцию.
– И впрямь вышло ритуальненько, – наконец заключил Джон, выдохнув дым, – а в какой позе?
– В обычной. Как если бы он просто стоял. А под ним две красных розы.
– Это интересно. А куда пришёлся выстрел?
– Две пули в сердце.
– Значит, Мэдсон там?
– Да.
– Хорошо. Я берусь.
Миллстоун подскочил с дивана как резко расправленная пружина. В нём появилась та самая энергия, без которой он хандрил этим утром, и теперь он готов был действовать и жаждал этого, мысленно коря себя за то, что не поехал сразу, усомнившись в том, что Коллинз предлагает что-то действительно интересное.
Местом убийства был глухой переулок на окраине. Всё вокруг уже было оцеплено, и Миллстоуну пришлось оставить свою машину достаточно далеко от него, но зато появилась возможность поискать следы ещё на подходе к месту преступления. Полицейские сдерживали толпу зевак и журналистов. Последних Джон отличил не только по фотоаппаратам, но и по особо заинтересованному выражению лица и попыткам задавать какие-то вопросы. Один из них окликнул Коллинза и спросил, как звали жертву, но детектив не ответил, лишь бросив на журналиста короткий взгляд. Миллстоун радовался, что это не Флаенгтон и его здесь ещё не знают, но после этого случая, скорее всего, попытаются навести справки.
– Там много крови? – спросил Джон, заметив небольшой отпечаток на асфальте в переулке.
– Нет. Скорее всего, застрелили его в другом месте, а сюда вывезли для того, чтобы сделать это.
Как раз, когда Коллинз закончил фразу, они повернули за угол, и им открылось жуткое зрелище. Убитый был прибит к кирпичной стене огромными гвоздями, а голова его была закреплена колючей проволокой таким образом, что лицо смотрело вверх. На белоснежной рубашке, в которую он был одет, в области сердца были лишь две различимых красных точки. Дыр от пуль на ней не было, что давало основания предполагать, что её на него надели уже после смерти. Рядом с телом была сделана большая надпись "Ты следующий", значение которой пока оставалось неясным.
– Никто не слышал шума? – спросил Миллстоун, – Я думаю, чтобы забить такие гвозди в такую стену, нужно очень постараться.
– Мы сейчас опрашиваем тех, кто живёт поблизости, но пока ничего.
– Очень интересно. Кроме суеверий, я не вижу причин, по которым можно молчать. Ну или это.
Миллстоун остановился около надписи и стал пристально её разглядывать.
– Как думаете, Коллинз, что она значит?
– Сложно сказать.
– Понятно, что раз написано здесь, это значит, что тот, кому она адресована, тоже будет здесь, увидит её и должен будет что-то понять. Никто ещё не высказался?
– Нет.
– В пользу этого говорит ещё и то, что труп привезли именно сюда. Убили его явно не здесь, а сколько в Джейквиле таких переулков? Нет. Кто-то, кто нам нужен, должен быть неподалёку.
Джон огляделся, а потом поднял голову. В одном из ближайших домов было два окна, выходивших в этот переулок, и из них вполне можно было увидеть тело и надпись, сделанную достаточно крупно.
– Так. Образцы крови взяли? – спросил он.
– Да.
