Он очень испугался. В его глазах появилось что-то детское, как будто он сейчас заплачет и попросит его не наказывать, но в то же время был оттенок безысходности, потому что он понимал, что это уже не игры, и своей участи он не избежит.
– Вы же понимаете, что я никого не убивал, детектив Коллинз?
– А вдруг? Откуда мне знать, что ты не врёшь нам, что этот карабин не лежит у тебя дома под кроватью и ты не тот самый маньяк, которого мы ищем?
– Можете обыскать. Под моей кроватью ничего нет! – взмолился он.
– Ну разумеется, – усмехнулся Миллстоун, – конечно, ты нашёл более укромное место.
– Да нет же! – уже почти закричал задержанный.
– Не нервничай, ты и так себя уже выдал, – сказал Коллинз, взглянув на часы, – так что пиши признание. Ребята проследят.
Коллинз ловко взял в ящике одного из столов лист бумаги и положил перед пареньком.
– Но мне нечего писать!
– Как это нечего? – поднял брови Коллинз.
– Я никого не убивал!
– Ну раз никого не убивал, то два листа должны быть исписаны описанием того, кому ты продал карабин, – сказал Миллстоун, – и не говори, что не помнишь. У тебя куча времени. Если не получится, скоро его станет ещё больше. Но не уверен, что в тюремной камере дадут ручку и бумагу.
При этой фразе подозреваемый съёжился. На его лице изобразилась готовность написать, если понадобится, и пять листов информации, лишь бы остаться на свободе.
С этими словами Миллстоун, Эгил и Коллинз вышли из комнаты, оставив его наедине с собой.
– Сейчас вспомнит всё, уж я его знаю, – сказал Коллинз, – это, кстати, уже не первый косячок в его исполнении.
– И его оставили работать? – спросил Миллстоун.
– До этого он оружие не продавал. Так, по мелочи из-за глупости.
– Ладно, это сейчас неважно. Встречу не отменили?
– Нет. Как раз пора.
Они поехали на машине Коллинза, а потом, остановившись, ещё два квартала прошли пешком. Затем они свернули в тихий переулок, и два раза повернули, прежде чем увидеть того, с кем им предстояло говорить. Это был мужчина с почти лысой головой, невысокий, худой. По выражению его лица можно было подумать, что ему эта встреча нужна не в меньшей степени, чем Миллстоуну и его коллегам. Он был если не напуган, то как минимум чем-то всерьёз встревожен. Казалось, он был готов броситься на Коллинза с расспросами, но сдерживался.
– Мы ищем Ларри, – без предисловий и даже без приветствия сказал Коллинз, – это имя тебе о чём-то говорит?
– Да. Он работал на Уоллена, но сегодня не появился.
– Как нам его найти? – спросил Коллинз.
– Я не знаю. А это правда?
– Что?
– Что Гервиц ожил.
– Что? – рассмеялся Коллинз.
– Ничего весёлого. Он теперь не успокоится, пока не порешит ещё десяток. Это я тебе говорю.
– Ты так боишься, будто бы ты в списке.
– Тот, которого нашли сегодня с поднятой головой, тоже не был в списке. И Ларри.
– Откуда вам это известно? – вступил в разговор Миллстоун.
– Знаю. Тогда Гервиц сдался только потому, что сам захотел. Убил всех, кого хотел, и сдался.
– Зачем же, по-вашему, он пришёл снова? – недоверчиво спросил Джон.
– Тогда Шнайдер и его ищейки что-то нашли. Не знаю, что именно, но они за это поплатились. И не удивлюсь, если эта хрень всплыла сейчас.
– Мне не совсем понятно, о чём идёт речь, – сказал Джон.
– Думаете, я знаю? Я только помню, что Шнайдер и его дружки уезжали из города на грузовиках, а потом снова вернулись сюда втайне от своих начальников, за что их потом и выперли.
– А Гервицу они зачем понадобились? – спросил Коллинз.
– Это надо у него спросить.
– Надо было, – поправил его Миллстоун.
– Попомните мои слова. Он жив. Он вернулся, и теперь не уйдёт, пока снова не сделает всё, что хочет.
– Но ты так и не сказал, где нам найти Ларри.
– Я же говорил, что не знаю, – сказал он.
– Это было как-то неуверенно, так что не ври, – строго сказал Коллинз.
– Ну, в общем, есть у нас одна коморка потайная. Если он не свалил из города, значит, он там.
– Покажешь?
Осведомитель засомневался, но, немного помедлив, согласился. Он назвал им место, куда приехать и сказал, что доберётся сам.
Дорогой Миллстоун думал о том, что недооценил уровень осведомителя. Это не просто какой-то середнячок, посвящённый в дела города. Он вообще мог и не знать, кто такой Ларри, но он знает, и не только о нём. Хотя, скорее всего, это Коллинз представил его в таком свете, не называя положения, которое он занимал в здешнем сообществе. Могло выясниться, что далеко не все дела, которыми занимается он и его коллеги, законны, но детектив закрывает на это глаза в обмен на информацию.
Джону стало жутко ещё в подъезде. Появилось нехорошее предчувствие. Не горел свет, причём в одном месте он увидел намеренно разбитую лампочку. Когда они поднялись на один этаж выше, Джон увидел на стене крест, небрежно нарисованный кровью.
– Теперь мы точно опоздали, – сказал он.
– Быстро работает, – сказал Коллинз.
– И поэтому предположу, что не совсем по обряду, – сказал Миллстоун.
