— Когда Вы будете направляться к своему следующему будущему работадателю, убедитесь, что на Вас оригинальный «Gucci».
Что и следовало доказать.
— Это всё, мистер Стайлс.
Моя мама та самая женщина из фильма «Дьявол носит Prada» — сильная, уверенная и независимая. Патрисия Джонс — это не просто имя. Это бренд и женское могущество.
— Я могу воспользоваться одной достаточно пикантной комнатой? — парень поднимает брови и поправляет и без того отвратительную футболку. — Знаю, что это просто верх невоспитанности, но мне правда очень нужно.
Мама хмурит брови и прикрывает лоб рукой.
— Вам неизвестно что такое воспитание, поэтому я даже не удивлена, — в её голосе насмешка и жалость. — Елена, будь добра, отведи мистера Стайлса в гостевую ванную комнату.
Почему я, а не Джордин? Где миссис Доусон?
— Конечно.
Киваю головой Гарри и говорю ему следовать за мной. Я раздражена тем фактом, что снова не имею права голоса.
— У тебя очень властная мать, — не вижу его лица, но знаю, что он усмехается. — Интересно, а ты такая же?
— Вы, оказывается, нахал ещё больше, чем мне показалось на первый взгляд, — чеканю, указывая на дверь в ванную. — Вот одна из причин, по которой Патрисия Джонс не взяла Вас на работу.
А чего он ещё ждал от меня? Поддержки? Согласия?
— Я вижу в твоих глазах несогласия с решением матери больше, чем ты вообще можешь себе представить, Елена.
Моё имя из его уст звучит по-особенному неприятно и скользко.
— Когда это мы перешли на «ты»? — поднимаю брови и складываю руки в защитном жесте.
— Тебе не больше двадцати, так что это само собой разумеющееся.
— А Вы знаете, что к незнакомым людям, независимо от возраста, принято обращаться на «Вы»?
Какой нахал!
— Уверен, что в двадцать четыре ты скажешь по-другому, — Гарри подмигивает мне и скрывается за дверью ванной комнаты.
Я возмущена и сконфужена. Как он смеет? Я не просто какая-то девушка из дешёвого клуба в Бруклине. Я — дочь Патрисии Джонс. Девушка, которая является музой для Лагерфельда и Маккуина.
— Мне льстит, что ты ждала меня всё это время, милая.
Чувствую, что начинаю закипать.
— Знаешь, на месте тебя, одетого в палёный «Gucci», я бы не разговаривала так с дочерью Патрисии Джонс.
Вижу поддельное удивление на его лице и хмурюсь.
— Да ладно? Дашь автограф?
Никто и никогда не разговаривал так со мной. Если этот несносный мальчишка думает, что это сойдёт ему с рук — он ошибается.
— Проваливай.
— Хорошо, что ты умеешь нормально разговаривать, а то твоя снисходительная вежливость поперёк горла.
Закатываю глаза, наклонив голову. Он думает, что если Бог не обделил его умом и красотой, ему можно всё? Не буду спорить: он чертовски красив — этого не отнять у него. Но что такое красота, когда ты кусок дерьма?
— Неприлично смотреть на кого-то дольше двадцати секунд, — с весельем отмечает парень и я краснею. — Приятно было познакомиться с тобой, Елена, — Гарри целует мою руку и спускается по лестнице.
Слышу как он прощается с моей мамой и миссис Доусон.
Не хочу становиться плохой лгуньей, поэтому даже не буду спорить сама с собой: благодаря его привлекательности и навыкам в красноречии он не пропадёт, но делать в «Стиле» нечего.
***
Второй день подряд я думаю о нахале с кудрявыми волосами и прямолинейными комментариями. Это раздражает меня. Я имею в виду тот факт, что какому-то Гарри Стайлсу, взявшемуся из ниоткуда, удалось задеть меня пару раз за разговор, который, на минуточку, длился не более пяти минут!
— Елена, твоя мама ждёт тебя, — Карли сообщает мне и я вздыхаю. — Она безумно раздражена, так что берегись её гнева.
Да, моя мама страшна в гневе и я с детства запомнила её выражение лица в тот момент, когда всё очень плохо. Теперь у меня туз в рукаве, так что всё под контролем.
— Она целый час беседовала с каким-то Гарри, так что её нервы просто на пределе! — Уинс поправляет свою слишком короткую юбку цвета морской волны и перекидывает волосы на одну сторону. — Он самый нахальный парень из всех, кого я вообще встречала за свои двадцать три года.
— Он приходил к нам домой пару дней назад, — говорю я и наношу прозрачный блеск от «Dior» на губы. — Он действительно нахал, Карли.
Карли поддерживала меня после расставания с Зейном, потому что она знает, что такое быть брошенкой. Два года она строила отношения с мужчиной, который был старше её на восемь лет. Сначала мне показалось, что это трата времени, но потом, когда я узнала некие подробности, поняла, что это прекрасно: после стольких месяцев отрицания химии между ними, он сдался — просто признал тот факт, что они идеально подходят друг другу. Потом, правда, что-то изменилось и он вернулся к своей бывшей жене, а Карли погрязла в вечеринках и мальчиках, которым очень не нравилась юбка на её бёдрах.
— Тогда я понимаю возмущение твоей матери, — хмыкая, комментирует Уинс. — Советую тебе всё же поторопиться к ней, иначе отгребём обе.
Киваю и встаю с кресла.
— Как я выгляжу?
Карли что-то делает с моими светлыми волосами и хмурится.
