Хорошие девочки отправляются на небеса, а плохие — куда захотят, Елена.
Его руки исследуют моё тело и я сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него, ведь на нас слишком много одежды и томление начинает раздражать. Мои руки дрожат и Гарри улыбается. Между нами несколько слоёв одежды — меньше, чем любовь, но больше, чем просто страсть.
Между нами татуировки и что-то под рёбрами.
— Когда я покупала это платье, то даже предположить не могла, что однажды ты его снимешь.
Его губ касается самая привлекательная улыбочка и мне становится спокойно на душе, потому что Гарри Стайлс разрушил всё за одну минуту и собрал за секунду.
Так это работает.
Я могу сказать, что это пустяки и попытаться не распускать руки, но, если честно, не вижу в этом смысла, ведь я не лгунья.
— Какое интересное замечание, — он хмыкает и расстёгивает змейку на моём платье. Ткань скользит по моему телу и прохладный воздух в его комнате обжигает. — Выглядит знакомо, Елена.
Гарри шутит, но я пылаю. Думаю, что красным. Таким образом он оказался неизбежным, а я даже не пыталась его миновать, но если я обожгусь, то буду знать, что между нами был ток.
— Ты играешь нечестно, Гарри.
Мне нужно увидеть его сверху. Услышать его шёпот возле уха и почувствовать прикосновения на теле — тогда я буду знать, что жива и всё ещё здесь — рядом с ним.
Гарри Стайлсом — парнем, который произвёл на меня худшее впечатление, а теперь он снял с меня платье и всё показалось в другом цвете.
— Как и ты, Елена, как и ты, — мы падаем на его кровать и я хныкаю, потому что я в одном нижнем белье, а Гарри полностью одет. — Знаю, о чём ты думаешь, но позволь всему случиться позже. Почувствуй этот воздух, услышь биение моего сердца и увидь в моих глазах то, что я так отчаянно пытаюсь скрыть.
Елена, которую все знали, умерла вчера.
Вчера много лет назад, когда однажды солнце над её головой не взошло.
— Такой важный момент, — Гарри вздыхает и опускает голову мне на грудь, покрывая её поцелуями.
Я слегка отталкиваю его и буквально стягиваю рубашку с него. Парень разбирается со своими джинсами сам, и я улыбаюсь уголком губ. Хочу сделать этот момент сладким, таким, чтобы я прожила его сейчас, а не завтра утром, когда на моём теле будут следы от сегодняшней ночи.
— Чувствую себя очень странно, если честно, — говорю я, когда Стайлс достаёт из прикроватной тумбочки серебристый пакетик. — Ты говорил, что относишься серьёзно к отношениям, — на его лбу выступила испарина и мне хочется запустить руку в его волосы.
Он напоминает мне коробку шоколадных конфет: я не знаю, какая конфета попадётся точно так же, как не знаю, что Гарри скажет или сделает в следующую секунду.
— Давай беспокоиться только о следующем мгновенье и распоряжаться временем правильно.
Свет в конце моего пути гаснет, но я не виню Гарри.
— Просто давай уже сделаем это, чёрт возьми, — моё терпение заканчивается, я морально избита, но благодаря прикосновениям этого парня собираюсь стать другой версией Елены. Улучшенной.
Мне хочется быть особенной в этот момент.
— Не медли, — я больше не контролирую свой голод и мысли. Всё такое размытое и красивое вокруг, но Гарри красивее.
Тогда всё происходит: он снимает с меня последние кусочки ткани, отделяющие нас друг от друга и я по-настоящему чувствую его. Самым лучшим образом. Это напоминает момент из фильма, но всё так реально, что я ни на минуту не сомневаюсь.
— Хорошо? — он шепчет и я замечаю его яркие зелёные глаза, дающие мне в этот самый момент всё и ничего.
— Хорошо.
Он нетороплив и осторожен. Я оставляю царапины на его спине и Гарри прикрывает глаза. Чувствую себя на миллион долларов и пытаюсь отогнать непрошеные мысли о том, что между нами изменится, но его руки на моих бёдрах и груди говорят о нежности и страсти, а взгляд — о том, чего я и не думала просить.
— Это платье будет напоминать тебе об этой ночи, — опуская голову на мою грудь, почти разборчиво говорит парень. — Теперь это моё любимое платье.
И всё вокруг становится таким радужным и искрящимся, как Таймс-Сквер в новогоднюю ночь. Искры летят из моего сердца и задевают Гарри. Он чувствует себя прекрасно, я вижу. Так, как никогда до этого. Он разрушил мою репутацию и я позволила ему думать, что он спас меня.
— Никогда не забывай о том, что произошло между нами, Елена.
Гарри смотрит на меня взглядом, которого я так давно не видела нигде, а после касается моего лба и пропускает волосы сквозь пальцы.
— Ты великолепна.
Я дарю ему ключ от своего сердца и поцелуй в грудь.
Мы оба знаем, что только что произошло. Моё платье — доказательство.
***
Я просыпаюсь следующим утром от солнечных лучей, играющих на моём лице. По соседству лежит Гарри и его сонное лицо выглядит превосходно.
Просто великолепно.
Когда я выхожу из квартиры Стайлса на Третьей авеню, парень посапывает в подушку и, вероятно, видит в своих снах картинки прошлой ночи. Это вызывает у меня улыбку и смятение, потому что моё платье — это напоминание теперь. Не знаю, что будет дальше, но если всё серьёзно, то я хочу держаться за руки, даже если моя репутация будет испорчена вновь. Что это за отношения, когда нельзя держаться за руки? Я хочу этого больше, чем туфли от Джимми Чу. Хочу этого сильнее, чем тепла в самый холодный день февраля. Моё сердце сказало Гарри: «Заходи, располагайся. Будь, как дома». Такие дела.
Я оставляю мистера Нахальные Штаны с тяжестью в груди. Всё превращается в большую пытку, когда на пороге своего дома я вижу ботинки Зейна, которые мы покупали вместе, и слышу голос Джордин. Зейн — это пол беды, Джордин — полторы. Они вместе — глобальная проблема. Снова превращаюсь в любопытную девушку и ищу их в доме. Их голоса доносятся из кухни и я иду на звук. Разговор проходит на повышенных тонах и я слышу фразу Джордин: «Отношения закончились, если примирительный секс не так уж и хорош, как раньше».
— Ты знаешь, почему я расстался с Еленой, — чеканит Зейн. — И я буду винить себя до конца своей жизни.
— Если бы так раскаивался, Малик, то рассказал бы всё Елене, но теперь ей нет дела до тебя и твоих извинений, — я не вижу лица сестры, но знаю, что она злобно ухмыляется. — У неё новый парень.
— Я видел её нового парня, Джордин, и я искренне рад за Елену. Если тот парень из школы Парсонс делает её счастливой, то я поддержу Елену.
Что ж, мне хватает этого, чтобы прекратить играть в шпиона.
— Так почему же ты расстался со мной, Зейн? — они оба напуганы и удивлены. — Ты мне так и не сказал причину, по которой ушёл.
Брюнет опускает голову и я просто пялюсь на его худое тело, обрамлённое красным свитером.
— Елена, я хочу быть честен с тобой.
— Малик, заткнись, — вмешивается Джордин, но мой бывший даже не смотрит на неё. — Это не только твой секрет.
— Потеря моей невинности тоже была секретом, но ты разболтала всё матери, и она сделала из меня дешёвку.
Так это было: я рассказала своей сестре про свой первый раз, а она помчалась рассказывать всё матери. Тогда я приняла решение не разрешать одной и той же руке разбивать моё сердце дважды.
— И я сожалею, Елена, — Джордин всплёскивает руками и отворачивается. — Мне жаль, очень.
Но я не верю.
— Мы знакомы с детства, Елена, и ты была моей первой любовью, — начинает Малик. — Ты всегда будешь тёплым воспоминанием о беззаботной юности.
Моей тоже, Зейн, моей тоже.
— Я сделал кое-что плохое, — Зейн смотрит на меня печальным взглядом и я вижу в его глазах влагу. — Сделать тебе больно — это последнее, чего я хотел.
Нельзя расстаться так, чтобы никто не страдал.
— Просто скажи правду, Малик.
Брюнет выдыхает и прикрывает глаза.
— Я изменил тебе с Джордин.
Земля уходит из-под моих ног буквально на пару секунд, но я шепчу про себя свои собственные молитвы и думаю о лучшей ночи в моей жизни.
— Спасибо, что сказал это.
Я услышала это, укололась, потерпела маленькое крушение и ожила.
— И ты даже не злишься? — Джордин поднимает брови и смотрит то на меня, то на Зейна.
— Мне двадцать чёртовых лет, Джо, — я давно не называла её так. — Мне больно, неприятно, но я не могу вычеркнуть из своей двух самых близких людей. Ты облажалась. Снова, — качаю головой и ухмыляюсь. — Я тоже ошибалась, так что мы квиты.
Почти квиты, но Джордин никогда не узнает этого.
Никогда-никогда.
— Я пойду в свою комнату.
Чувствую взгляд, которым меня провожает Малик и вспоминаю наш первый поцелуй.
Правило третье: не вспоминать о поцелуях с бывшими.
***
В течение двух дней я игнорирую все звонки и сообщения. Никого не пускаю в свою комнату и никуда не выхожу. В моём плеере играет «I Don’t Want to Miss a Thing» и я грущу так, как никогда прежде. Хочу и не хочу одновременно всё и ничего — как банально. Мне хочется напиться, расплакаться где-то у моря, чтобы никто не увидел моих слёз или чтобы они не казались такими значительными. Музыка в моей жизни изменилась, но я всё ещё здесь.
Я живу.
Я пою.
Я танцую.
Я здесь. В эту самую минуту я отпускаю ту Елену, которой была прежде. Теперь я буду той, кем я есть сейчас. Я больше не хочу быть мнением кого-то, кто меня не знает. Хочу, чтобы меня полюбили и в первом, и во втором случае — независимо от того, какой будет моя репутация, сексуальная ориентация, материальное положение и сумочка. Я потеряла парочку вещей, но мне не нужно, чтобы они вернулись ко мне снова. Разбитое сердце, иллюзия и испорченная репутация — не мои друзья. Пускай у меня не будет двое детей к двадцати двум годам, как у Ганди; не будет тридцати симфоний, как у Моцарта. Я просто хочу быть живой — не хочу быть Бадди Холли.* Не хочу считать себя мёртвой, чтобы чувствовать себя живой.
Не хочу отсчитывать дни до собственной смерти. Я хочу решать свои собственные задачи и получать опыт. Мечтаю переродиться в чайку и улететь отсюда, чтобы стать музой для кого-то. Мне нужно супер-геройское дерьмо. Я хочу любви. Настоящей любви, а не холода от сумок «Hermes». Чтобы кто-то боролся не со мной и моей репутацией, а за меня и мою любовь.
Я не верующая. Люди рождаются, стареют, а потом они умирают.** У меня лишь желание прожить жизнь так, чтобы быть здесь и сейчас, а что будет потом, если честно, меня не интересует, потому что тогда меня уже не будет. Как бы я не игнорировала вселенскую скорбь и боль, она вернётся и даст мне по лицу. Я могу принять это как данность, а могу бороться и победить — это фокус.
Да будет так — это моя новая молитва.
Иногда я скучаю и думаю о том, как жизнь несправедлива. Это всё отголоски детства и того, что мой отец научил меня всему, кроме того, как жить без него.*** Когда я родилась, он поцеловал меня в мягкую пятку, когда его не стало — я умерла.
Я вновь оживаю, когда вижу Гарри на пороге своей комнаты с букетом лилий и румянцем на щеках.
— Тебе точно двадцать пять? — спрашиваю я, делая музыку тише. — Краснеешь как пятиклассник, увидевший женскую грудь.
Пытаюсь шутить, но ухмылка Гарри даёт понять, что дело провальное.
— Ты сбежала тем утром, — констатирует факт парень. — Я подумал, что нужно подождать, но от тебя не было вестей два дня, так что решил проведать тебя.
Как мило.
— Джордин вся в слезах, а ещё я встретил твоего бывшего. Что случилось? — искренне интересуется Стайлс и я принимаю букет из его рук.
— Кое-что выяснилось и теперь я слегка расстроена, но ты здесь и мне хорошо.
— Как и вчера ночью? — кудрявый играет бровями и мои щёки вспыхивают.
— Почти.
Шатен смотрит на меня, не побоюсь этого слова, с обожанием, и я понимаю одну очень важную вещь, которую не хочу пропустить в череде быта…
— Просто поцелуй меня, Гарри.
Комментарий к Часть 6
* — отсылка к цитате из фильма “Помни меня”
** — цитата из сериала “Дневники вампира”
*** — “Розы на руинах” Эндрюс В.К.
========== Часть 7 ==========
***
— Рад видеть Вас, Елена, — доктор Принстон улыбается глядя на меня, и я киваю ему в знак приветствия. — В последний раз, когда я видел Вас… — мужчина подбирает слова, но сдаётся по итогу. — Тогда Вы спросили меня о другом пациенте, и я, возможно, был слегка груб, но…
Качаю головой и смотрю за окно — осень.
— Я сейчас скажу полнейшую глупость, доктор Принстон, но я и Ваш пациент познакомились гораздо ближе, чем Вы можете себе представить.
Хочу быть честной. Мне не пятнадцать лет, чтобы я закрывала глаза и уши от увиденного или услышанного. Или сделанного, в конце концов.
— Оу, — вот и всё, что говорит мужчина. — Значит, — доктор откашливается и продолжает с улыбкой. — Это Вы, Елена, причина, по которой он приходит сюда таким весёлым.
Мы с Гарри проводили некоторое время вместе, но я не спрашивала его о том, к кому он сюда приходит. Про меня он знает и без моего объяснения.
— Его сестра пыталась покончить с собой.
Эти слова слишком легко слетают с потрескавшихся губ доктора Принстона. Я не хочу слышать это от него. Мне нужно услышать эту историю от Гарри.
Только из его уст.
— Вы хорошо влияете на него, Елена.
Дар речи пропадает и я молча поднимаюсь на ноги. Доктор смотрит на меня с удивлением.
— Мне нужно идти, доктор Принстон. Вспомнила, что у меня ещё одно важное дело.
Я выбегаю из кабинета и мужчина зовёт меня, но я даже не оборачиваюсь, потому что мне нужно просто побыть одной. Послушать самый грустный плейлист из всех возможных, подумать о том, что делать с полученной информацией, а потом, может, позвонить Гарри.
Когда я прихожу домой, сразу замечаю маму. На ней её любимый брючный костюм от «Chanel» и я чувствую запах «Montale intense cafe».
— Куда идёшь? — ради интереса задаю вопрос я.
— На вечеринку к семье Уинстонов. Хочешь со мной?
Качаю головой и достаю из сумки бумаги.
— Я буду подавать документы в школу Парсонс, — Патрисия ухмыляется и поднимает голову.
— Это на тебя так твой Гарри влияет? — едко спрашивает она и я не верю в то, что это происходит на самом деле. — Джордин мне рассказала о ваших с ним похождениях, но гораздо больше мне рассказали журналы и газеты. Он растопчет твою репутацию, Елена, а потом ты будешь плакать в подушку.
Что ж, вероятно, моя репутация уже растоптана, потому что мне плевать.
Теперь плевать.
— О, Елена, привет, — Джордин спускается по лестнице и шлёт мне подобие улыбки. — Выглядишь хорошо.
Я закатываю глаза и думаю о своей молитве. Потом в мысли подкрадывается мистер Нахальные Штаны и я начинаю сиять почти изнутри.
— Знаешь, я думала промолчать, — клянусь, тело моей сестры вздрагивает. — Но твой язык, сестричка, продолжает рассказывать то, о чём следует молчать, так что принимай холодную месть на блюдечке с голубой каёмочкой.
Меня уносит не в ту степь и я превращаюсь в Реджину Джонс в овечьей шкуре, но так устроен мир — секрет за секрет.
— Мам, а ты знаешь про роман Джордин с Алексом? — мне не нужно смотреть на сестру, ведь я знаю и без этого, что она вне себя от злости. — Это ведь непозволительно, да?
И тогда я рассказываю о том, что они целовались и что Джордин попросила сохранить это в секрете, но, кажется, я действительно самая настоящая Реджина Джонс в овечьей шкуре, так что… Упс.
— Я люблю его, мама, и выйду за него замуж.
— Этого никогда не будет, Джордин, — пожимая плечами, словно между делом, просто вещает мама. — Я бы даже согласилась взять того мальчишку в футболке «Gucci», но с тобой вопрос закрыт.
На секунду мне даже становится жалко свою старшую сестру, но воспоминания лезут в голову и от новой Елены остаётся только поцелуй Гарри на шее.
— Это всё.
Джордин хмыкает и убегает в свою комнату на втором этаже, а я так и остаюсь на месте.
— Я поинтересовалась твоим Гарри и кое-что выяснила, Елена, — мама роется в сумке и протягивает мне сложенный пополам лист бумаги. — Почитай и сама всё узнаешь.
Что-то внутри щёлкает.
— И всё же Зейн был лучшим вариантом для тебя.
Ох.
— Тот самый Зейн, который переспал с Джорин?
На мгновенье с лица матери спадает улыбка, но потом она снова натягивает её и слишком резко говорит:
— Ни один мужчина не стоит твоей репутации, но ни одна репутация не имеет смысла, если с тобой нет мужчины.
Эта фраза оставляет неприятный осадок в моей душе и сердце.
— Сделай выбор, Елена. — мама качает головой и поправляет свою идеальную укладку. — Если ты выбираешь репутацию, но у тебя есть хоть малейшие чувства к мужчине, — её голос дрожит и я не верю своим ушам. — Убей чувства, но сохрани репутацию.
— У тебя был мужчина, — с комом в горле произношу я.
— Но почитай статьи обо мне и поймёшь, что у меня никогда не было нормальной репутации.
Я не хочу превращаться для Гарри в очередную бывшую, ради которой он будет приводить на приёмы других девушек, чтобы вызвать ревность. Не хочу скучать по нему, как другие девушки до меня.
— Это всё.
***
andrew belle — in my veins
Ворочаюсь в кровати уже несколько часов. В голове крутятся слова мамы и это не вдохновляет. Скоро я начну заканчивать разговор фразой «это всё». Я слышу звонок в дверь и смотрю на часы. Уже почти половина первого ночи и меня пугает мысль о грабителях, но я всё равно спускаюсь на первый этаж и смотрю в глазок. На пороге стоит Гарри. В этот раз без цветов.
— Какого чёрта ты здесь делаешь? — я шиплю, затаскивая его в дом.
— Я был в клинике и кое-что узнал, — он прокашливается и смотрит в пол. — По чистой случайности доктор Принстон рассказал тебе о моей сестре.
Я не готова к этому разговору сегодня.
— Тебе не нужно ничего рассказывать мне, Гарри, — я касаюсь его груди и понимаю, что его сердце бьётся слишком сильно. Даже для меня.
В его зелёных глазах боль, но кое-что я понимаю точно: нельзя получить булочку с двойной начинкой.
«Ни один мужчина не стоит твоей репутации, но ни одна репутация не имеет смысла, если с тобой нет мужчины».
— Я хочу быть честной, Гарри.
Он смотрит на меня с преданностью и чем-то ещё.
— Мама дала мне информацию о тебе, — челюсть парня напрягается и я провожу языком по нижней губе. — Я ничего не читала, — беру с тумбочки лист и отдаю его Стайлсу. — Если ты захочешь мне что-то рассказать, то я выслушаю, а если нет, то нет проблем.
— Елена, я хуже, чем ты думаешь, — зеленоглазый качает головой и пробегается глазами по «резюме», которое собрала на него моя мама. Стайлс рвёт лист бумаги на моих глазах и я вздрагиваю. — Это ничего, — он хмурится и достаёт из кармана свой телефон. — Вот это говорит обо мне гораздо больше.
Осторожно принимаю из рук парня телефон и вижу «заметки».
— Если бы ты появилась в другое время с ним, то я поверил бы в то, что это серьёзно, но сейчас его репутация опережает его и это не к добру, Елена, так что берегись осколков и заметок в его телефоне.
— Это предупреждение?
— Дружеский совет, — шатен пожимает плечами и оставляет меня с ощущением того, что общение с Гарри — флейта, а я — застрявшая в ней монетка.
— Ты не захочешь со мной общаться после этого.
«Убей чувства, но сохрани репутацию».
Я начинаю читать заметки и натыкаюсь на то, чего вообще не ожидала.
— Так ты думаешь обо мне? — я поднимаю на Гарри свои глаза и чеканю каждое слово. — «Елена Джонс меркантильная, стервозная, холодная, безразличная, самовлюблённая, эгоистичная, избалованная, беспечная…»
Я не такая.
Нет-нет.
— Читай дальше, — указывая пальцем в телефон вторит зеленоглазый, но я просто отдаю ему в руки телефон и хмурюсь.
— Той ночью ты думал иначе.
Мне больно. Снова. За каких-то несколько недель он сделал то, что со мной сделал Малик за несколько месяцев.
— Моя мама сейчас на вечеринке, а так бы она с радостью посмотрела на мой провал по части любви и отношений.
Стайлс не пытается объясниться. Он просто молчит и смотрит в пол. Меня это раздражает, но я тоже молчу.
— Вопиющий случай, мистер Нахальные Штаны, — усмехаюсь и поправляю халат. — Это всё.
Я начала заканчивать диалоги фразой матери, а это значит, что выбор сделан за меня. Гарри мнётся пару секунд, а после покидает дом. Я стою в тускло освещённом коридоре и думаю о том, что теперь моя репутация оживёт, но нужно ли мне это после того, как живой была я?
— Елена, что ты там делаешь? — сонный и обеспокоенный голос Джордин нарушает тишину и я срываюсь. — Эй, не плачь.
Она оказывается рядом моментально и обнимает меня за плечи.
— Всё кончено, Джо.
Мне не нужно объяснять. Джордин всё понимает и прижимает сильнее. Мы сидим так около десяти минут, как вдруг я снова слышу её голос:
— Мне бы никогда не хватило бы духу признаться в том, что я встречаюсь с Алексом, так что спасибо за помощь, Елена.
Вот уж я помогла…
— Алекс сделал мне предложение и я приняла его, — на выдохе говорит Джо и мои губы растягиваются в улыбке. — Через несколько недель мы улетаем в Париж, так что я буду ждать тебя на свадьбе в качестве подружки невесты. Надеюсь, что мама к тому времени отойдёт.
Я просто киваю как болванчик и прошу сестру отпустить меня.
— Мне нужно выпить, Джо.
— Я пойду с тобой, — потрясённо произносит она и намеренно кивает головой.
— Нет, — я протестую. — Хочу побыть одна.
Моя сестра не согласна с моим решением, но кивает и даёт мне эту возможность. Я поднимаюсь в свою комнату и привожу себя в порядок. Выбираю красное платье до колена, делаю вечерний макияж и смотрю в зеркало — мой вид так и говорит: «посмотрите, я только что рассталась со своим почти-парнем».
Этой ночью мне абсолютно всё равно на репутацию, собственную смерть и то, кем бы мы с Гарри могли стать.
Кто-то другой занимает мои мысли теперь. Я позволяю его рукам скользить по своей ноге и оставлять поцелуи на своей шее. Он пытается удержать моё внимание и дать мне то, чего не смог Гарри, но я с яростью отмахиваюсь. Понимаю, что достойна большего и делаю из своего сердца дом — может быть, кому-то однажды повезёт приобрести собственную пару ключей от него, а пока здесь будет свободное место.*
Этой ночью я перерождаюсь по-настоящему.
Комментарий к Часть 7
* — в оригинале цитата выглядит иначе, но я слегка изменила её. Автор неизвестен.
========== Часть 8 ==========
Комментарий к Часть 8
Фрагмент из пролога потерпел изменения, но общая мысль осталась прежней. Для этой истории у меня был подготовлен другой финал, но я не хотела делать всё приторно или сопливо, так что получилось то, что получилось. Я могла бы растянуть эту историю на двадцать глав, но перетирать одно и тоже не хочу, так что всё в моём стиле: лаконично и по делу.
hoomely, спасибо, что была рядом. Я ценю тебя и твою поддержку (веру, надежду, любовь). Женское могущество здесь и сейчас ?
***
Младшая Джонс разрушила собственное счастье?
Несколько раз Елену Джонс, дочь известной Патрисии Джонс, замечали в компании выпускника школы Парсонс — Гарри Стайлса. Пару видели в кафе и возле реабилитационной клиники. Мать девушки никак не комментировала их встречи, так что нам остаётся только гадать о том, что думает об этом Патрисия Джонс. Напомним, что весной этого года Зейн Малик, сын известного адвоката по бракоразводным процессам, разорвал отношения с Еленой и уже нашёл новую пассию. По словам отца Зейна, Джавада Малика, у пары всё серьёзно и «может закончиться свадьбой».
Я не знаю, с кем Гарри и где он.
Елена Джонс устроила настоящий погром для своей репутации…
Несколько ночей подряд младшая дочь известной Патрисии Джонс провела в ночных клубах и барах. Поговаривают, что девушка пустилась «во все тяжкие» из-за расставания с Гарри Стайлсом, отношения с которым её связывали несколько недель. Лиам Пейн, известный фотограф и художник, в своём новом интервью сделал отсылку к происходящему: «Знаете, у меня есть друг, который сам не знает, чего хочет. Он решил избавиться от прошлой любви новой и из этого не вышло ничего хорошего. От любви любви не ищут, как говорится.»
И сколько поцелуев на его губах.
— Отвратительные статьи, — делая глоток кофе, чеканит мистер Малик. — Вы, ребята, должна пройти это с высоко поднятой головой. Ни что не должно разрушить вас.
Как поэтично звучит, но как вынужденно.
— Мою дочь это задело больше, чем ты думаешь, Джавад, — моя мама хмурится и смотрит в пол. — А меня это задело ещё сильнее. Джордин просто собрала чемодан и улетела в Париж с водителем! — Патрисия со стуком ставит чашку на стол и смотрит на меня. — Хорошо, что Елене хватило ума закончить цирк с тем мальчишкой из Парсонс.
Я ничего не говорю и ловлю на себе печальный взгляд Зейна. Парень выглядит хуже, чем когда-либо до этого.
— Мы можем поговорить с тобой, Елена? — киваю и мы с брюнетом встаём из-за стола. — Я хотел извиниться ещё раз, — я пожимаю плечами, грустно улыбаясь. — Нет, правда, я очень виноват перед тобой и если есть что-то, что я могу сделать для тебя, то просто скажи.
— Никогда больше не вспоминай об этом и не извиняйся за то, что уже прошло.
Парень кивает и мне хочется уйти.
— Я не знаю, как это объяснить, но… — закатываю глаза и Зейн откашливается. — Мы с Джиджи открываем свою юридическую консультацию.
Кое-что понимаю: я не интересовалась новой девушкой Малика, потому что была увлечена кое-кем другим.
— Я хочу, чтобы ты пришла. Бери с собой Карли, если так тебе будет веселее. Мы устроим маленькую вечеринку для своих.
— Всё ещё считаешь меня одной из своих? — акцентируя внимание на последнем слове, как можно холоднее спрашиваю я.
— Елена, мы знакомы с тобой почти всю жизнь.
— И раньше наша свадьба была лишь вопросом времени, — грустно усмехнувшись, добавляю я. — А теперь у тебя другая девушка, а у меня только репутация.
— У тебя всегда буду я, — мы начинаем смеяться.
Искренне.
Снова.
Как в детстве.
***
ellie goulding feat tinie tempah — hanging on
Солидные чёрные машины и виды особняков, но только мой возлюбленный даже не знает меня, а о моих сокровенных тайнах кричат первые полосы. У меня есть репутация скандальной девушки и золотая карточка в кармане моей сумочки от «Fendi».
— Спасибо, что пошла со мной.
Я благодарно улыбаюсь Карли и делаю глоток из бокала.
— Ты моя лучшая подруга, Елена, а кто отпускает своих лучших подруг на вечеринку к бывшим парням в одиночестве? Кстати, о бывших парнях…
Я не хочу думать о Гарри и о том, что нарушала все правила рядом с ним. Он — моя ошибка. Я поняла это в тот самый момент, когда он посмотрел на меня и улыбнулся. Теперь его улыбка — мой призрак.
— Давай хотя бы сегодня не будем упоминать имя из пяти букв, ладно?
Уинс вздыхает и смотрит на меня.
— А что ты сделаешь, если увидишь его однажды? — Карли хмурится и я пожимаю плечами. — Просто простишь его и сделаешь вид, будто ничего не было?
Я дала Гарри то, что ему было нужно, а он дал мне то, что я хотела.
— Мне плевать на Гарри и на то, что он думает обо мне. Пусть я и выгляжу в его глазах избалованной девочкой, — закатываю глаза и вдыхаю вечерний воздух. — Стайлс ничего не значит для меня теперь.
— Сможешь повторить снова?
Чёрт.
— Какой прекрасный день, — с ухмылкой на губах замечает он. — Какое милое платье на тебе, Елена.
Я хочу беспокоиться только о следующей минуте.
— Что ты здесь забыл, Гарри?
— Минуту назад я был просто Стайлсом.
Я считала его лучшим. Даже когда он ошибся, и от него все отворачивались из-за отвратительной репутации — он был лучшим.
Когда он упал — он стал лучшим.
— Мисс, не оставите нас с Еленой наедине, пожалуйста? — подруга растерянно смотрит на меня и я вздыхаю. — Нам нужно поговорить наедине.
Он забывает добавить, что мы никогда не говорим по существу.
— Я не хочу говорить с тобой, Гарри. Не хочу тебя видеть, слышать и знать. Не порть этот вечер.
В тайне я завидую Хадид, ведь у них с Зейном всё легко и просто — больше, чем просто «понятно». Зейн смотрит на Джиджи так, словно она его жизнь. Этого достаточно для того, чтобы я чувствовала себя неудачницей в плане любви — боюсь, что не найду счастье в мире, в котором не влюблена.
— Я буду неподалёку.
Уинс слабо улыбается мне и оставляет нас с Гарри наедине.
— Так-то лучше.
Я вспоминаю время, когда Зейн был моим парнем. Он не позволял себе вольностей и делал меня счастливой. Ему было достаточно сказать мне, что я красивая и всё становилось лучше. Тучи развеивались и солнце вдруг появлялось на горизонте. С Гарри же всё по-другому.
Говорят, что «все хорошие парни попадают на небеса», но плохие парни приносят небеса к тебе.
Это заблуждение.
— Ты ведёшь себя как избалованный подросток, Стайлс, — складываю руки на груди и замечаю танцующих Зейна и Джиджи.
Они уже всё обсудили и это замечательно, потому что когда мы встречались с Маликом, мы никогда не говорили о том, что будет дальше. Вероятно по той причине, что оба не знали, куда нас приведут отношения, хоть все вокруг говорили о свадьбе в будущем.
Тяжело было привыкнуть к тому, что Зейн привык ко мне.
— Хватаешься за воспоминания?
— Не твоё дело, — я чеканю.
Зейн двигается дальше.
Как я.
— Да ладно, Елена, не делай вид, будто ты не знала, к чему всё это приведёт, — громко усмехаюсь и смотрю на него исподлобья. — Ничто не вечно.
Я отказываюсь верить в то, что всё, что было — настоящее счастье, настоящая печаль — ложь, потому что сухой остаток чувств окажется у меня под рёбрами и я его не выведу. Ничем, никем и никогда.
— Просто уйди, Гарри.
Собственно, именно этого я и боялась больше всего — остаться один на один с собой и своими мыслями. Понимаю, что начинаю плакать, но даже не пытаюсь этого скрыть. Пусть смотрит на то, как я разбиваюсь. Мои слёзы — его победа.
— Мило, когда ты плачешь.
— Тебе кажется это забавным? — наклоняя голову влево, спрашиваю я. — Что ж, Гарри, спасибо за комплимент.
Я тру запястья и качаю головой. Хочу навсегда закрыть перед ним двери в свою душу и сжечь всё, чего он касался. Тогда придётся сжечь меня, потому что Гарри оставил на мне свои следы как напоминание о лучших моментах, которые были так мимолётны.
— Это просто мило, Елена.
Я хочу блокировать мысли о нём, чтобы не сойти с ума, но мысли лезут в голову как тараканы. Сцены, которые крутятся у меня в голове, больше похожи на домашний порно фильм. Моя гордость сгорает, в голове — кровотечение.
— Знакомая песня, Ли, — кудрявый усмехается и отчего-то мне становится не по себе. — «I Don’t Want to Miss a Thing» — та самая.
Теперь, когда между нами нет больше ничего, кроме огромного кома непонимания присыпанного сладкой болью, я могу кое-что принять: Гарри смешной, самовлюблённый, гордый, умный, болтливый и красивый. У него шрам на подбородке. Кажется, если перечислить все приметы, можно заполнить пустоту в моём сердце, но из множества слов не сложить прикосновения.
— Твоя репутация стала ещё хуже, Елена, — парень наклоняет голову и слегка хмурится.
Кажется, что Зейн был лишь подготовкой к встрече с Гарри, но, в конце концов, ему же хуже: я всего лишь потеряла запутавшегося в себе мальчика, а он потерял девушку, которая считала его лучшим.
— Однажды ты вспомнишь причины, по которым у нас ничего не вышло и, если повезёт, тебя даже выслушают.
Его присутствие или отсутствие больше не имеет особого значения, ведь есть только я и мои чувства. Ничего не изменилось: моя репутация разрушена, но жизнь продолжается.
— В свою защиту хочу кое-что добавить, — зеленоглазый достаёт из кармана брюк сложенный пополам лист бумаги и вертит его в руках. — Та футболка «Gucci» была оригиналом.
— От неё за километр разило фальшивкой.
Я не могла так ошибиться.
— Она была пошита на заказ специально для меня, Елена.
Я удивлённо моргаю пару раз, потому что не верю своим ушам.
— Почему ты сразу не сказал?
— Мне хотелось, чтобы ты чувствовала себя уверенной в своих словах.
Торжественно клянусь, что больше не буду искать себя в чужих жизнях.
— Это всё? — слегка отстранённо спрашиваю я.
— Нет.
Мне хочется, чтобы его силуэт начал отдаляться так же, как и все воспоминания о тех днях, когда я только начала влюбляться в него. Пусть от этого длинного дня останется только его лицо, которое я буду вспоминать с нежностью однажды. Как и положено хорошей девочке, которая в конце сказки получит своё, я поплачу пару дней, послушаю пару песен о разбитом сердце и потом удалю все фотографии Гарри на своём телефоне. Это ведь по правилам расставания?
— Это новые заметки, которые я написал для тебя и твоей репутации, — парень протягивает мне лист бумаги и я разворачиваю его.
Пытаюсь вспомнить, где уже сталкивалась с подобным, но моя голова пуста, а сердце дышит кровью. Мои чувства к Гарри почти осязаемы, но какая разница теперь?
влюблённость.
Гарри мнётся на одном месте и я потрясена от одной лишь строчки, написанной его неаккуратным почерком.
«Ни один мужчина не стоит твоей репутации, но ни одна репутация не имеет смысла, если с тобой нет мужчины».
Солидные чёрные машины и виды особняков не имеют значения, если мой возлюбленный знает меня, а о моих сокровенных тайнах не кричат первые полосы.
«Убей чувства, но сохрани репутацию».
Убей репутацию, но сохрани чувства.
— Я пытаюсь не скучать по тебе, Гарри, но даже если бы ты так и не появился в моей жизни, я всё равно бы скучала по тебе.
