— Решено! Крестины в это воскресенье в четыре часа пополудни. Тереза, а крестный у тебя есть?
— Мой брат Олби.
— Отлично!
Милочка Мэгги с Тесси собрались уходить.
— Спасибо, святой отец, за то, что уделили нам время… — начала было Милочка Мэгги.
— Минутку, — произнес отец Флинн. И повысил голос: — Святой отец?
В комнату вошел очень молодой священник с тонким, серьезным лицом, обрамленным очками. Милочка Мэгги и Тесси встали и остались стоять. Они уже слышали, что в приход приехал новый священник в помощь отцу Флинну.
— Это отец Фрэнсис Ксавье Кланни.
«Как он молод, — подумала Тесси. — Не старше Денниса, а сколько образования уже получил!»
— Святой отец, это Маргарет Мур. Мне следовало сказать «Бассетт», — поправился отец Флинн. — Я когда-то ее крестил.
Отец Фрэнсис пристально взглянул на высокую, пышногрудую, материнского вида женщину, а потом так же пристально — на отца Флинна, словно изумляясь, что хрупкому, маленького роста священнику удалось ее крестить.
— А это Тереза Мур. Около года назад она вышла замуж за брата Маргарет.
Молодой священник пробормотал имена, словно стараясь запомнить.
— Маргарет, — продолжал отец Флинн, — все называют «Милочка Мэгги».
— Мэгги?..
— Это прозвище досталось ей, потому что в детстве она была милой непоседой.
Милочка Мэгги покраснела от смущения, но общее внимание было ей приятно.
— О, такого вы никогда не слышали. Мать только и делала, что звала ее по дому и на улице: «Мэгги, милочка, садись учить катехизис!», «Мэгги, милочка, прекрати вести себя как мальчишка!», «Мэгги, милочка» то, «Мэгги, милочка» се. А однажды мать сказала ей: «Мэгги, милочка, ты такая хорошая девочка». Это было тогда, когда ее умирающая мать положила на руки этой доброй девушки своего новорожденного сына.
От воспоминаний на глаза Милочки Мэгги навернулись слезы. В комнате вдруг стало очень тихо. Отец Фрэнсис усваивал полученную информацию.
«Значит, та, другая женщина умерла, и эта девушка… женщина, вырастила ее ребенка, и ребенок вырос и женился на молодой женщине… у обеих была одна и та же фамилия, пока та, что постарше, не вышла замуж…»
Солнце уже почти село, приближалась ночь. В глубине дома, на кухне, очередная престарелая домоправительница отца Флинна, так же, как и ее предшественницы, гремела кастрюлями.
Прохожий на улице насвистывал «Мама, он строит мне глазки». Нога отца Флинна непроизвольно принялась отстукивать ритм. Отец Фрэнсис яростно хмурился, пока свист не затих.
— Отец Фрэнсис посвящен в сан совсем недавно. Его прислали мне в помощь. Мой приход все растет, а я — старею, — отец Флинн вздохнул и обвел взглядом освещенную тусклым светом обветшалую комнату, словно очень ее любил. — Он будет вашим священником, когда меня не станет.
— Но вы же еще не собираетесь умирать, святой отец?.. — вежливо спросила Милочка Мэгги.
— Нет. Но я собираюсь взять отпуск. Если епископ позволит. Мне бы хотелось поехать в Квебек. К снегу… Знаете, много лет назад, в юности, я неплохо катался на лыжах.
Отец Фрэнсис издал звук удивления и восхищения, словно пожилой священник признался в том, что ему доводилось взбираться на Маттерхорн[67]. Милочка Мэгги вспомнила про лыжи, которые когда-то давно видела в церковном подвале.
— Конечно же, теперь все это уже в прошлом. Прошло пятьдесят лет или даже больше. Теперь мне бы просто хотелось ненадолго съездить туда, где холодно, где есть горы и где снег твердый, сухой и сыпучий — вы же знаете, я люблю снег. И мне бы хотелось посмотреть, как катаются другие. Так что… — Священник встал, давая понять, что аудиенция окончена.
— Отец Фрэнсис в воскресенье будет служить свою первую мессу. В одиннадцать. Приходите обе и позаботьтесь, чтобы все ваши семьи тоже пришли. — Это был приказ. — В четыре отец Фрэнсис проведет свой первый обряд крещения, для вашего ребенка, Тереза.
Отец Флинн проводил их до двери, подарив каждой свое благословение и скапулярий[68] Святого сердца Иисусова.
Снаружи к двери был прибит деревянный ящик. Над ящиком висела карточка с надписью «На уголь для приходского дома». Милочка Мэгги принялась рыться в сумочке в поиске монеты в десять центов.
— Но, Милочка Мэгги, это же осталось с прошлой зимы.
— Полагаю, этой зимой уголь им тоже понадобится, — Милочка Мэгги бросила десять центов в ящик.
— Много лет назад, — сказал отец Фрэнсис, — когда я понял свое призвание, я даже не думал, что оно заведет меня так далеко, в самый Бруклин.
Отец Флинн улыбнулся.
— Я рад, что меня прислали в этот приход. Здесь нужно работать, много работать.
«А я чем здесь занимался все эти годы, как он думает?» — подумал отец Флинн.
— Я никогда не считал это работой, — вслух сказал он. — Долгом? Да. Обязанностью? Да. Но иногда и удовольствием.
— Я имел в виду работу за пределами церкви, — пояснил отец Фрэнсис. — Давайте посмотрим на факты: это трущобы, уровень жизни низок. Культурные ценности…
— На первом курсе я тоже проходил социологию, — с улыбкой произнес отец Флинн.
— Но, святой отец, если серьезно…
