Что бы ни было в зеркале, это не Её творение. Нет, не богиня к этому причастна. Это чей-то другой разум, злой, жестокий… может, это зеркало как раз с ТОГО континента, откуда приходил дракон.
Может быть и такое.
Тони сейчас над этим не задумывается.
Она все-таки теряет сознание, падая носом в блюдце с шоколадом. И последней мыслью у нее почему-то проскальзывает: «Испачкаюсь…»
Так, собственно, и произошло.
– Творец!!!
Сеньор Пенья и покрепче выразился. Тан Фуэнтес подумал, да и поддержал достойную компанию парой соленых боцманских фраз.
Выругался покрепче, выдохнул, еще раз выругался.
– Оно… ушло?!
– Кажись, да…
Сколько из Хосе Мануэля не вылезал уличный мальчишка с его говорком? Ох, долго…
– Что с ней?
Сеньор Пенья оказался храбрее товарища по несчастью. Подошел, приподнял голову Тони, кстати, подвинул ее от шоколада, хотя кончик носа Тони уже в нем испачкала. И щеку тоже. Натуральный шоколад тает быстро…
– Жива. Обморок.
– С ума сойти… а что это было?
– Придет в себя, так и расспросим, – приходил в себя сеньор Пенья. – Полагаю, не зря я ее привез?
– Нет, не зря. Это уж точно. Но это была некромантия?
– Не знаю. Пусть ритана Лассара сама объясняет, – красиво отмазался сеньор.
Тан Фуэнтес вздохнул, позвонил в колокольчик и приказал принести еще шоколада. А сам потянул из кармана нюхательные соли.
Да, надо приводить девушку в чувство. А там и расспросим.
Сарита сидела в библиотеке, листала гербовник, думала.
Брат Теобальдо подкрался тихо и незаметно, словно кот, на мягких лапках.
– Ритана Дюран?
Знал он про Карраско, знал, но отчетливо понимал, что после всех дел Освальдо Сарита с ним дела иметь не захочет. Вот и называл ее по девичьей фамилии.
Сарита подняла на него растерянные глаза.
– Брат Теобальдо…
– Вам нужна помощь, ритана? Верно?
– Верно…
– Расскажете, в чем дело?
Ритана кивнула. И честно пересказала всю информацию, которой с ней поделилась словоохотливая парикмахерша. Брат Теобальдо задумался.
– Ритана Дюран, это странно.
– Странно?
– Вы не беседовали об этом с ританой Лассара, верно?
– Верно.
– Антония уверена, что ее мать умерла при родах, – брат Теобальдо не выбирал слова. Иногда это так позволяет экономить и время, и силы, и главное, нервы окружающих, что даже удивительно.
– При родах? Но… она не говорила, что Даэлис была беременна, – растерялась Сарита.
– Она не говорила – или вы не спрашивали?
Сарита задумалась.
– Она… пожалуй, она говорила о ребенке так, словно что-то знала. Мальчик, обладает силой… а вот что Даэлис была беременна – не говорила.
– Странно. Минуту… где-то я видел семейный молитвенник.
Сарита послушно подождала ту самую минуту. Пока брат Теобальдо открывал его, пока они вместе смотрели на даты смерти…
Даэлис Серена Лассара.
Антонио Мигель Лассара.
И дата смерти. Одна на двоих.
– Мне соврали? – уточнила Сарита.
– Да как сказать, – задумался брат Теобальдо. – Возможно, в чем-то и не солгали. А может, и наоборот. В любом случае надо бы поговорить с этой дамой. И уже не вам, ритана.
– Не мне?
– Брату Матео и брату Дуардо. Это по их части.
– Я тоже хочу знать, что она скажет, – уперлась Сарита.
Брат Теобальдо покачал головой, явно не одобряя такое упрямство.
– Моих слов вам будет недостаточно, ритана? Я поклянусь, что братья от вас ничего не скроют.
Сарита качнула головой.
– Брат Теобальдо, я знаю, вы меня поймете правильно. Если Анна Мария солгала мне сейчас и в этом, кто знает, в чем и когда она еще солжет? Уже вашим братьям? Может, если я буду с ними, то что-то пойму, как женщина? Да и я уверена, вы захотите расспросить сеньору Агуэда не у нее дома. И не у нее на работе, верно?
Брат кивнул головой.
Все верно. Он вообще собирался распорядиться привезти даму в Лассара. Или хотя бы куда-то в лесок вывезти. С женщинами – так. Лгать они могут даже на исповеди. А вот если начинают бояться, за себя ли, за других, мигом становятся сговорчивее.
Но часто начинают лгать еще более заковыристо. Может, и правда? Пусть ритана присутствует при разговоре? Глядишь, что-то и увидит? Женщина другую женщину лучше поймет, чем мужчина.
– Хорошо, ритана. Я поговорю с братьями. А что вы ищете? Петушиный герб?
Сарита протянула ему листок с шестью фамилиями.
– Я выписала всех. Но мне они… скажем так, я в курсе дела, я наслышана об этих фамилиях, кое с кем я встречалась… из этих семейств, я имею в виду. Они все приняты при дворе, и я была принята при дворе. И буду принята, если решу туда вернуться. Но… это другое. Я не представляю, кому из этих семейств могли помешать или понадобиться Лассара. Кому угодно, собственно…
Брат Теобальдо качнул головой.
– Ритана Дюран, я понимаю, возможно, вам солгали. Сделаем так. Вы поговорите с этой дамой еще раз. В присутствии братьев. Потом братья поговорят с ней в вашем присутствии. А потом посмотрите еще раз, что там… с петухом. С гербами и прочим.
– Хорошо, брат Теобальдо. Благодарю вас.
