– Ваша светлость… огромная честь для меня…
Вот кто бы сомневался? И честь, и огромная, но подальше от герцога все же получше. Особенно когда ты всю жизнь стоишь с другой стороны закона.
Губы Тони чуть дрогнули в улыбке, когда она слушала комментарий Шальвена.
А правда, забавно. Сеньор Пенья считает себя преступником, у которого руки по локоть в крови, но если сравнивать с де Медина… щенок он. Вислоухий и писючий. Сколько крови пролито измененными… там, небось, можно океан наполнить.
Если герцог и заметил ее мимику, то вида не подал. Вместо этого он с изысканной вежливостью поблагодарил сеньора Пенья и поинтересовался у ританы Лассара, не возражает ли она чуточку задержаться под его крышей?
Разумеется, репутация ританы не понесет никакого урона! Что вы! Под крышей поместья живут еще его тетушка и кузина, и они с удовольствием составят ритане компанию…
Тони мило улыбнулась.
– Что ж, ваша светлость. Я задержусь, если это необходимо. Вы уверены, что ваша проблема не может быть решена сейчас?
– В моем поместье, как вы видите, ритана, много всего интересного.
О, ритана видела. Не съязвила – чувство самосохранения сработало.
– Да, ваша светлость. Я задержусь под вашей крышей.
Ненадолго.
А там, глядишь, и крышу снесет, и фундамент размоет. И следа от вас, тварей, не останется.
Сеньор Пенья садился в мобиль со странным чувством.
С одной стороны – облегчение.
Смертельную угрозу себе старый негодяй распознал четко. Если бы он там остался… убили бы. Без сомнения.
Если бы он не привез ритану Лассара – тоже убили.
И сама ритана… она могла убить. На долю секунды сеньор Пенья почувствовал ее…. Силу? Ярость? Ненависть?
Да, с таким в душе – убивают без сомнений. Просто, не глядя и не раздумывая. Нажимают на спусковой крючок и заботятся только о меткости.
Ему повезло оказаться подальше от всего этого. Что бы ни случилось в поместье, оно произойдет без него. Это радует.
Но есть и другая сторона монеты. Холодная игла страха под сердцем.
Что сделает с ним ритана, когда все это… закончится?
Как минимум ее хорошее отношение он потеряет. Сеньор Пенья это отлично осознавал. Но есть опасность – и опасность. То, что здесь и сейчас, и то, что где-то там, в перспективе. Ритана Лассара относилась ко второй категории, герцог – к первой.
Оба были опасны. Еще днем раньше сеньор Пенья поставил бы на герцога, на то, что он переломит ритану под себя, и проблем у старого афериста не предвидится. А вот сейчас…
Надо подумать, что можно предложить ритане, когда она вновь появится в своем магазине.
Вновь?
Он уже допускает проигрыш герцога?
Сеньор Пенья завел мобиль и тронулся с места. Допускает.
Еще как допускает, одобряет и… радуется? Да, радуется. С ританой Лассара договориться можно. А вот с герцогом де Медина…
Чутье старого преступника подсказывало, что с ним лучше не договариваться. Лучше сразу стрелять. Из укрытия – и в голову. Но герцог же!
И почему в высшем свете этого никто не видит? Не понимает?
Этого сеньор Пенья тоже не понимал. Слепые они там все, что ли? Или просто – ничего не видят за титулом? А много ли увидел он сам?
Надо ли ему это увидеть?
Не надо. Жить хочется больше, чем знать. Вот это – точно!
Герцог смотрел на Антонию.
Антония смотрела на герцога.
Молчали оба. Прекрасно понимали, что начавший партию проигрывает, вот и молчали.
Тишину нарушил вошедший дворецкий. Он-то ни о чем подобном не знал и не думал, ему сказали – кофе, он и принес.
– Кофе, ваша светлость.
– Благодарю, Роберто. – Герцог, получивший, благодаря слуге, определенную фору, присел за стол, напротив Тони. И улыбнулся еще острее. – Ритана, может, все же чашечку кофе?
Тони качнула головой.
– Давайте перейдем к делу, герцог. У меня не так много времени.
– Как скажете, ритана, – герцог не огорчился. Вместо этого он кивком указал на лежащие перед Тони предметы. – Прошу вас посмотреть на эти вещи и рассказать мне о них.
– С вашего разрешения.
Тони не боялась показывать свою силу. Все, поздно бояться, игры кончились. Надо драться. Девушка медленно протянула руку, взяла со стола часы и сжала их в ладонях.
Кабинет.
Человек за столом.
Человек напротив – тот же, что сейчас сидит напротив Тони. Или другой? Его предок? Очень похож, на лицо – практически копия. И смотрит он так же.
Холодно, рассудочно, безжалостно… да и какой можно от него дождаться жалости? Проще акулу умолить о милости и доброте. Она, говорят, рыбка умная…
Впрочем, хозяину часов не до того. Он нервничает, потеет, перебирает цепочку в ладони, тискает квадратный корпус, как свою последнюю надежду. Но это не приносит желаемого облегчения.
Часы нагрелись и неприятно впиваются в ладонь углами.
– Тан, умоляю вас…
– Сеньор, вы меня подвели.
Слова падают, словно камни.
– Там невозможно строить! Поймите, зыбучие пески…
Человек (человек ли?) за столом поднимает руку, и сеньор умолкает. Словно его выключили одним движением.
– Вы были осведомлены о зыбучих песках ДО начала строительства. Вы уверяли, что справитесь.
– Нам… мне просто нужно еще время.
– И средства?
Улыбка акулы не сулит ничего хорошего.
– Эммм…
