«Цель Кутузова состояла в том, чтобы заставить неприятеля отступить по большой Смоленской дороге, где все было выжжено, разорено и где не было никаких средств к продовольствию. Авангард под начальством Милорадовича должен был идти проселком, в значительном расстоянии от большой дороги, и, равняясь с неприятелями, не вступать в общее сражение, а стараться отрезывать неприятельские корпуса, замыкающие их шествие. Главная армия наша должна была идти также проселком в большом расстоянии от Смоленской дороги и в случае нужды поддерживать авангард. Вследствие таких распоряжений неприятель неминуемо должен был прийти в окончательное расстройство и бессилие от недостатка в продовольствии и в квартирах, тогда как наши войска, следуя стороною помимо большой дороги, не подвергались сим недостаткам. Для умножения бедствия французов Главнокомандующий приказал Платову следовать за ними со всеми казаками по большой дороге и не давать отдыха на ночлегах»[1178].
«Отряд генерала Милорадовича усилен так, что почти составляет половину армии, следует параллельно между мною и Можайской дорогой»[1179].
«Генерал Милорадович, разъезжая перед войсками, ободрял их примером и речами, напоминая всем и каждому прежние походы с Суворовым, трудные пути Альпийских гор, поощряя через то преодолевать всякое препятствие, забывать всякую нужду, помня только о единой славе и свободе Отечества. Такие увещания не были напрасны; солдаты с удовольствием внимали им — и темные осенние ночи, влажные студеные туманы, скользкие проселочные дороги, томительный голод и большие переходы не могли остановить рвение войск, кипевших желанием настичь бегущего врага. Солдаты наши дышали мщением; но мщение становится страстью благородной и похвальной, когда оно имеет целью обиды Отечества. Притом и сладкая надежда о скором возвращении прежней славы немало подкрепляла передовые войска среди неописанных трудов их»[1180].
«Три дня [14—16] октября ушло на то, чтобы перебраться с Калужской дороги на Московскую у Можайска. Пришлось идти через Бородинское поле, распространявшее зловоние и представлявшее страшное зрелище. Узнав, наконец, какой путь избрали французы, Кутузов отправил казаков вдогонку за их арьергардом, а Милорадовичу поручил тревожить их левый фланг. Сам он выжидал, решив не давать серьезного сражения и сохранить свою армию»[1181].
«Взятый в плен раненным в Бородинской битве Елизаветградского [гусарского] полка рядовой Самусь явился к Милорадовичу, как начальник трехтысячного партизанского отряда, им самим собранного из крестьян окрестных деревень. Бежав из плена, Самусь предложил крестьянам составить отряд, нападать на проходящие неприятельские обозы и команды, вооружив себя неприятельским оружием и патронами, которые они должны отбить у неприятеля. Сначала нападал он на малые команды, и когда оружия и патронов было достаточно, и отряд его возрос до 3 тысяч ратников, то он нападал уже на значительные команды и один разбил наголову целый батальон… Милорадович произвел Самуся в унтер-офицеры, наградил знаком отличия Военного ордена…»[1182] Вскоре отважный гусар был произведен в офицеры.
Солдат для Михаила Андреевича никогда не был «серой скотиной». Между прочим, противников производства нижних чинов в офицеры было достаточно…
«Кутузов выступил из Гончарова 27-го и продвинулся на дорогу, ведущую из Медыни в Верею. По ней он спустился до Кременского и оттуда взял направление на Вязьму. Тем временем Милорадович с 25 тысячами человек двинулся на Гжатск, где он еще застал последние французские части, и пошел у них на фланге, между тем как Платов с отрядом конницы в 6—8 тысяч человек следовал за ними по дороге, а отдельные разъезды его рыскали на обоих флангах отступающих»[1183].
«Темные, дремучие ночи, скользкие проселочные дороги, бессонье, голод и труды — вот что преодолели мы во время искуснейшего флангового марша, предпринятого генералом Милорадовичем от Егорьевска прямо к Вязьме. Главное достоинство этого марша было то, что он совершенно утаен от неприятеля, который тогда только узнал, что сильное войско у него во фланге, когда мы вступили с ним в бой»[1184].
«Писал я фельдмаршалу, что армия может сократить путь на Вязьму, будучи совершенно закрытой авангардом… Евгений[1185], вице-король итальянский, видя всегда одних казаков, не подозревает, чтобы на левом фланге его могла быть пехота наша в значительных силах, скрытно наблюдавшая его в близком расстоянии от большой дороги. Недостаток кавалерии у французов лишил их возможности обозревать окрестности.
