«Рано утром 17-го мы подошли к местности, где произошло славное Кульмское сражение, которое дало военным действиям новый поворот, счастливый для нашего оружия. С начала Кульмского дела графу Остерману оторвало ядром кисть правой руки. Его заменил Алексей Петрович Ермолов. Мысль дать Кульмское сражение принадлежит графу Остерману. Алексею Петровичу Ермолову принадлежит слава Кульмского дела»[1459].
«Проложив дорогу штыками через Петерсвальде, граф Остерман-Толстой отступил на высоты, лежащие за Кульмом и Пристеном. Здесь битва продолжалась с большим ожесточением; Остерман лишился левой руки, оторванной ядром, и сдал команду генералу Ермолову. Под предводительством знаменитых полководцев русские совершили чудеса храбрости, несмотря на превосходное число неприятелей, на страшный огонь восьмидесяти их орудий. Гвардейские полки—по словам императора Александра — грудью остановили врага, нанесли ему страшный удар и тем открыли путь к последовавшей на другой день совершенной победе. Вечером прибыли на поле сражения Барклай-де-Толли и граф Милорадович: свежие полки гренадерского корпуса, под начальством Раевского, восстановив некоторое равновесие в числе, уничтожили дальнейшие покушения неприятеля пробиться по Теплицкой дороге в Богемию.
18-го числа сражение возобновилось…»[1460]
«В 8-м часу граф Милорадович привел 1-ю гренадерскую дивизию и принял начальство над всеми войсками. Гренадеры стали в первую линию; гвардию отвели во вторую. Затем пришли 2-я гвардейская и 2-я кирасирская дивизии и Прусская гвардейская бригада; приехали князь Шварценберг и Барклай-де-Толли. Пальба из орудий умолкла; только стрелки перестреливались до темноты»[1461].
«Гренадерская дивизия… сменила гвардию, когда бой уже угасал. Ночью с 17-го на 18-е число, когда приготовлялись атаковать Вандама[1462], ее поставили на левом крыле нашем, и днем, когда бой уже был в самом разгаре, она пошла в обход правого крыла французов. Наши гренадеры опрокинули неприятелей, гнали их, отнимали у них одно возвышение за другим…»[1463]
«Пехота, оставляя победителям всю свою артиллерию, не могла обрести себе спасения и в самом бегстве: на открытых местах наша и союзная кавалерия брала ее в плен целыми колоннами, а в лесах истребляли или рассыпали ее штыки пехоты нашей. Одна часть неприятельской кавалерии, которая с отчаянием бросилась на прусский ландвер, прикрывавший дорогу к Ноллендорфу, успела было прорваться, но и она тотчас же преследуема была кавалерией генерала графа Милорадовича и генерал-лейтенанта князя Голицына[1464] 5-го до самого Петерсвальда, где оставленная для прикрытия же дороги бригада прусского генерал-майора Цитена[1465] ее встретила и обще с кавалерией нашей уничтожила»[1466].
Попытка французов задержать отходящую русскую армию обернулась для них сокрушительным разгромом.
«Король Прусский, личный великодушный свидетель сражения 17 августа, наградил орденом Железного Креста генералов, офицеров и нижние чины гвардии, бывшие в строю. При раздаче крестов граф Милорадович отдал приказ, в котором между прочим было сказано: "Да умножат сии новые знаки отличия на груди вашей число тех, которые трудами и кровью приобрели вы в битвах за спасение Отечества, во славу имени Русского и свободу Европы"»[1467].
Только что Фридрих Вильгельм III учредил высшую воинскую награду — Железный крест, и то, что этим редким еще орденом были награждены все русские участники Кульмского боя, вызвало большое неудовольствие пруссаков. Король принял соломоново решение: крест был назван «Кульмским», он отличался от Железного отсутствием короны, вензеля и даты его учреждения.
Русский царь также не поскупился на награды.
«22-го. Барклай получил орден святого Георгия 1-й степени, Шварценберг и Блюхер — святого Андрея Первозванного, Остерман (который потерял руку) — святого Георгия 2-й степени, Милорадович — шпагу с бриллиантами и 50 тысяч рублей, Ланжерон — вензель и 30 тысяч. Сакен[1468] произведен в генералы от инфантерии»[1469].
«За Кульмское сражение император Александр пожаловал Милорадовичу 50 тысяч рублей. Через неделю все деньги были издержаны на пиры и покупку разных предметов, назначенных графом Милорадовичем для украшения его имения села Вороньков в Полтавской губернии»[1470].
Село Вороньки — то самое, которое получил Андрей Степанович за подвиги в Турецкой войне… Всю жизнь Михаил Андреевич мечтал туда уехать, все время занимался обустройством и украшением имения. Однако деньги, ему достававшиеся, он спускал не только на собственные прихоти.
«Баярд наш граф М.А. Милорадович закупал целые рынки фруктов, винограду и пр. и обыкновенно угощал ими проходившее войско. Такая щедрость радовала русского солдата и удивляла немцев»[1471].
«Кульмское сражение решительно положило предел успехам Наполеона. С того времени почти все военные предприятия его были неудачны»[1472].
