«Около 1000 турок были умерщвлены в городе или во время бегства, остальные без остановки бежали до Журжево.
Милорадовича упрекали, что он не пошел тотчас туда. Этот упрек не основателен. Его войска были измучены 100-верстным безостановочным походом, а от Бухареста до Журжево считается 88 верст; он мог пройти их только в два дня с большим трудом.
Эти два сражения: под Гладиано и Бухарестом — были первыми в этой долгой и жестокой войне. Они не понравились двору, который воображал, что три провинции эти будут заняты без ружейного выстрела. Милорадович, вместо того чтобы получить благодарность, которую он заслужил, получил замечание»[681].
Очень возможно, что в Петербурге тоже сказывался «комплекс Аустерлица» и что Милорадовичу не желали простить его прегрешений.
«До марта 1807 года корпус Милорадовича дальше не подвигался»[682]. Отрад барона Мейендорфа еще с декабря 1806 года осаждал знаменитый Измаил.
Франция и сама была не прочь вмешаться в войну России с Турцией. «Наполеон возобновил свои предложения Селиму III[683]: он предлагал ему послать через Боснию, Македонию и Болгарию 25 тысяч человек из армии Мармона[684], чтобы сражаться против русских на Днестре»[685]. От помощи турки отказались, однако опыт у своих союзников старались перенимать.
«Еще до своего вступления на престол Селим III убежден был в необходимости произвести реформу турецкой армии и флота. Селим и его сотрудники… выработали фирман, которым учреждался, под названием низами-джедид, целый корпус регулярной армии с разделениями и чинами на европейский образец, с точно определенным бюджетом»[686].
Так что война продолжалась с новой силой.
«С целью отвлечь часть неприятеля от Измаила и тем облегчить Мейендорфу овладение им, корпус графа Каменского наступал к Браилову, а генерал Милорадович со своими войсками двигался из Бухареста к Журже; Главнокомандующий же находился при последнем корпусе»[687].
Это было 4 марта; Паскевич[688], в ту пору штабс-капитан, вспоминал:
«Выступили мы при теплой погоде, по-летнему; но вскоре пошел дождь при холодном ветре, потом вместе с холодом снег и вьюга; степь замело, ничего различить было невозможно, проводники потеряли дорогу, по которой прошли передовые войска с Милорадовичем»[689].
«Едва стемнело, как пошел сильный дождь, продолжавшийся всю ночь; тем не менее русские войска, невзирая на сильный холод, не раскладывали огней, чтобы не дать тем знать неприятелю о своем приближении…
Милорадович подошел к Турбату, где был встречен большими силами турок. Казаки, завязавшие перестрелку с неприятелем, когда приблизилось каре, приняли вправо, к горам. Генерал Милорадович, продолжая наступление, открыл орудийный огонь, принудивший противника отступить в Турбат, где турецкая пехота укрепилась в домах, землянках, за плетнями… С каждой минутой сражение разгоралось; неприятель постепенно получал подкрепления, отрад его конницы показался со стороны Журжи и направился в тыл нашим войскам. Тогда генерал Михельсон отправил на подкрепление Милорадовича всю кавалерию, под начальством генерал-майора Ребиндера[690], который, атаковав и опрокинув турецкую конницу, гнал ее три версты по журжевской дороге.
Стрелки ворвались в Турбат, где и завязался упорный рукопашный бой. Уцелевшая часть турок отступила в окруженный глубоким рвом замок. Когда на предложение выйти и сдаться неприятель ответил выстрелами, то Главнокомандующий приказал подвезти батарейные орудия, начавшие ядрами громить замковые стены. Вскоре почти весь замок пришел в разрушение, и стрелки двинулись на штурм. Не более как в четверть часа замок был взят, и все защитники его погибли под штыками солдат. Так закончилось сражение 5 марта, ознаменовавшее наши войска еще одной победой»[691].
На следующий день части русской армии вновь имели успешное сражение большим турецким отрядом, вышедшим из Журжи, а затем, простояв три недели в Турбате, Михельсон возвратился к Бухаресту. Тем временем генерал Мейендорф разгромил под Измаилом отряд сераскира Пегливана[692].
Русские победы — точнее, собственные поражения — громовым эхом отозвались в султанском дворце.
«Янычары свергли Селима III и провозгласили султаном Мустафу IV[693]»[694].
«Селим пал жертвой коалиции солдатчины, простонародья и духовенства.
Новый султан дано уже был известен своей ненавистью к реформам. Он приписывал поражения османов тем европейским новшествам, которые уже были ими приняты. Вообще он был человеком посредственного ума и занят был только своими удовольствиями»[695].
«Новый султан решил действовать энергично и приказал визирю с 40-тысячным войском двинуться на Бухарест»[696].
«Узнав, что грозный Милорадович отозван на нижний Дунай, а в Бухаресте один Александр Федорович Ланжерон, одержимый лихорадкой, имеющий только 3000 здоровых солдат, верховный визирь, по убеждению валахских князей, решил переправиться в одном месте, у Журжи, и идти прямо на Бухарест»[697].
