«Ибрагим-паша, разделив армию на два корпуса, 30 марта двинулся к Силистрии и Журже. Главный удар направлялся на корпус Милорадовича…
Узнав о движении главной турецкой армии… генерал Милорадович понял опасное положение своего корпуса. Главная опасность угрожала со стороны Силистрии, откуда неприятель, через город Обилешти, мог направиться к Бухаресту — и тогда наш малочисленный корпус, атакованный с двух сторон превосходными силами противника, должен был неминуемо потерпеть поражение. Но как до конца мая неприятель не двигался вперед, то тем временем Милорадович отправил все продовольственные припасы и войсковые тяжести в Урзичени, а больных, на подводах, отослал в Фокшаны. Паника, обуявшая жителей при известии о наступлении турок, была настолько велика, что вскоре город и окрестные села совершенно опустели, а бесконечные обозы с разным имуществом потянулись из Бухареста к Яссам и дальше, к границам Австрии. Ни уверения Милорадовича, ни полное спокойствие русских войск, остававшихся в городе и ближайших деревнях, не могли подействовать на валахов, твердо убежденных, что русских постигнет неминуемое поражение и поголовная гибель. В Бухаресте царили полный беспорядок и смятение»[698].
«Напрасно Милорадович старался рассеять опасения жителей, приказав везде играть музыке и давая балы в Бухаресте. Все это относили только к его беспечности. Никто из жителей не сомневался, что русские войска, стоявшие под Бухарестом, будут разбиты, отрезаны от сообщений и, конечно, принуждены будут сдаться. Тогда настанет грозный час расплаты с турками.
Но Милорадович был не из тех, которых тешат пустые забавы в ущерб дела. Он понимал всю важность обстоятельств и с напряженной энергией следил за каждым шагом противника, обдумывая план, способный расстроить все расчеты неприятеля»[699].
«Наконец, 29 мая, пришли первые вести о дальнейшем движении неприятеля… Невзирая на движение таких грозных сил, генерал Милорадович не только не унывал, но и надеялся еще разбить турок. В случае если бы корпусу, подавляемому численностью противника, пришлось отступать, то "…храбрость моих войск, — писал Михаил Андреевич генералу Михельсону, — соединит меня с корпусом графа Каменского"»[700].
«Смертная опасность угрожает Бухаресту в другой раз. Но генерал Милорадович, собрав до 5 тысяч войск, делает быстрый суворовский марш»[701].
«31 мая Милорадович собрал весь корпус в Бухаресте, выставив аванпосты из казаков на реке Сабаре, чтобы обмануть турок»[702].
«Выбор следования к Обилешти и меры, принятые в походе, в видах устранения всяких случайностей и неожиданностей, показывают, что Милорадович умел предвидеть все и соединить крайнюю осторожность с решительностью и смелостью, что так редко случается встречать в военном деле»[703].
«Зная, что сосредоточенный у Слобозеи неприятельский корпус не может в скором времени двинуться к Бухаресту, Милорадович решился направиться к Обилешти и атаковать сосредотачивающиеся здесь части турецкой армии…
С рассветом 2 июня он был уже в виду Обилешти. Численность передовых турецких сил не превышала 18 тысяч; остальные еще не успели подойти… Когда русские перестроились в боевой порядок и двинулись к неприятельской позиции, Али-паша с чрезвычайной стремительностью атаковал всей конницей своего корпуса наш левый фланг; несмотря на открытый нами сильный артиллерийский и ружейный огонь, турки одновременно обрушились на левофланговое каре и окружили стоявшие на левом фланге три эскадрона Белорусского гусарского полка, которым, однако, удалось пробиться сквозь окружившие их массы конницы, а атака на пехотное каре была отбита ружейным и артиллерийским огнем. С целью поставить неприятеля под перекрестный огонь в случае повторения нападения, Милорадович приказал двум правофланговым и Апшеронскому каре выдвинуться вперед. Турки поняли этот маневр и, сосредоточив сильный огонь по Апшеронским батальонам, атаковали оба правофланговые каре. Как раз перед первым каре неприятельская конница неожиданно встретила глубокий овраг, в котором и столпилась, не имея возможности выбраться на противоположную сторону. Этим обстоятельством воспользовалась наша артиллерия, начавшая громить турок картечью, а правофланговое каре расстреливало неприятеля во фланг. Понеся огромные потери, неприятельская конница кое-как выбралась из оврага и в полном беспорядке бежала, преследуемая нашей кавалерией. Тогда Али-паша выбрал новую позицию для боя, но Милорадович повел все каре на штурм: наши войска, штыками сбив противника с позиции, принудили его к отступлению на всех пунктах. В 2 часа пополудни сражение всюду завершилось, и неприятель, потерпев полное поражение, бежал… Турки потеряли до 3000 убитыми и ранеными, сверх того отбито у них три знамени, одна пушка, два тулумбаса и множество разного рода имущества»[704].
