Милосердие полностью

Эмма не понимала, что могло случиться с пациенткой, и собственное бессилие сводило ее с ума. Люди просто так не умирают. А старушка взяла и умерла через пару часов после того, как я ее осмотрела. У нее все было более-менее в порядке, если не считать нарывов. И вдруг — бац, и сердце остановилось. Почему? Самое отвратительное, что это уже не первый случай. Взять ту больную с переломом бедра из пятой палаты. Все случилось точно так же, как и с этой старушкой. Сперва состояние удовлетворительное, а потом, спустя час-другой, наступает смерть. Без всяких видимых причин. Что-то тут не так. Но что? Партия лекарств с производственным браком? Инфекция, которую мы не можем распознать?

Эмма терпеть не могла, когда сталкивалась с чем-то непостижимым. Она всю себя отдавала лечению людей. Ничего другого она не умела делать. Я паршивая мать, жена из меня тоже вышла никудышная, петь я не умею, рисовать тоже, спортом не занимаюсь. Вот только врач я толковый. А сейчас выясняется, что и тут мне похвастаться нечем. Надо поскорее разобраться, что происходит у меня в отделении.

И успеть, прежде чем умрет еще один пациент.

И снова все оказалось проще простого.

Бедная бабулечка. Нарывы. Окровавленные губы.

Ну, думаю, пора идти за фентанилом. И вдруг — вот удача! — вижу на стойке инсулин. Сразу хватаю его.

— Что это? — спрашивает бабуля.

— Лекарство. Вам очень быстро от него полегчает.

— Спасибо. Можно мне воды?

Отчего же не принести. И тебе принесу, и мужу твоему.

— Как вас зовут? — спрашивает больная.

— Некоторые кличут меня ангелом.

— Вы и вправду ангел, — вздыхает дедуля.

Бедный старикан слепой. Ну как он может позаботиться о жене? Это ей приходится его опекать. Что он станет без нее делать? Эх, как же не хочется их разлучать, но бабуля заслужила покой. Вот бы они ушли вместе, но как? Два человека одновременно умирают в одной палате? Это уже перебор. Хотя… Может, угарный газ — окись углерода? Тогда погибнут оба. Достаточно только закрыть дверь. Стоп, а как же детекторы? И где я возьму окись углерода? Не могу же я загнать в палату автомобиль.

Цианистый калий? Ядовитые грибы? Надо подумать.

Ладно, как-нибудь в другой раз.

Закончив с последним пациентом, Эмма отправилась по лестнице на верхний этаж. Какая же тяжелая выдалась смена! Хорошо, что она закончилась. Эмме страшно хотелось домой. Надо заняться поисками Тейлор. Надо выпить вина и залезть в горячую ванну.

Вместо этого она отправилась искать Карлоса: заместитель главного врача попросил ее с ним поговорить. Карлос требовал, чтобы Бена уволили, и грозился подать на больницу в суд. Эмме предстояло его успокоить. Черта с два у меня получится.

Она вошла в конференц-зал. Карлос уже ждал заведующую. Он был один, если не считать сваленной в углу груды манекенов, на которых стажеры отрабатывали интубацию. Лысые головы и торсы без рук. Резиновые лица с разинутыми беззубыми ртами. Поблескивающие глаза таращились в никуда.

Не будь у Карлоса рук и ног, он запросто сошел бы за один из манекенов.

Смерть на пороге.

Эмма сама не поняла, откуда у нее взялась эта мысль. Заведующую охватило дурное предчувствие. По телу прошла судорога. Возникло непреодолимое желание убежать.

— Давай пройдем ко мне в кабинет.

Карлос послушно проследовал за ней, сел за стол напротив Эммы и уставился на свои руки.

— Скажи мне, Карлос, что происходит?

Медбрат заерзал на стуле, стараясь не смотреть Эмме в глаза.

— Карлос, в чем дело? Ты так хорошо начал. О тебе прекрасно отзывались, всем нравилось работать с тобой. Всегда терпеливый, с улыбкой, готовый прийти на помощь. А потом что-то случилось. На тебя стали жаловаться. Говорят, в последнее время ты стал грубым, резким. Что происходит?

— Доктор Стил, вы сами все видели. И слышали, что он сказал.

— Дело не только в этом. У вас с Беном конфликт. И начался он не сегодня.

Карлос задрожал.

— Тебе плохо?

— Мне нужно съесть что-нибудь сладкое. Я не обедал, у меня сахар упал.

Эмма протянула ему свой протеиновый батончик и почувствовала, как рот наполняется слюной. Мне он все равно не нужен. Я скоро буду дома.