Он поднялся по старой пологой лестнице и отпер дверь. Идеально чистая кухня показалась ему чужой.
Карлос помотал головой, отгоняя мысли, от которых начинало ныть сердце. Его вещи были сложены в коробки в одной из комнат. Подхватив сразу две, он отнес их в машину. После трех ходок в салоне не осталось свободного места.
Он огляделся по сторонам. Выцветший розовый халатик Фейт, висящий на дверном крючке. На кофейном столике — раскрытое «Учебно-практическое пособие по оказанию неотложной помощи». Шлепанцы, повторяющие форму ее ступней. Ничто не напоминало тут о Карлосе, разве что фотография, на которой он целовал Фейт. Девушка улыбалась и смотрела на кольцо — тогда он только что сделал ей предложение.
Карлос направился было к двери, когда вдруг она распахнулась и в квартиру вошла Фейт. Как всегда, он обомлел от ее красоты: пушистых золотистых волос, румяных щек, синих глаз, в которых плясали искорки. Она улыбнулась.
— А я тебя ждала, но думала, что ты сначала позвонишь.
— Не хотел беспокоить.
— Какой ты у меня заботливый. Я тебя совсем в последнее время не вижу. Давай-ка, присядь.
— Мне уже пора.
— И куда это ты торопишься? — Фейт встала в дверях, преградив ему путь.
Карлос вздохнул.
— Так вот как ты обходишься со старыми друзьями? Являешься ко мне как вор и уходишь не попрощавшись? Да что с тобой, Карлос?
— Ты прекрасно знаешь сама, Фейт. Со мной как раз все в порядке.
— То есть ты считаешь, что проблема во мне?
— Хватит, Фейт, перестань. К чему бередить старые раны?
— По-твоему, в этом нет смысла? Ошибаешься. Я по тебе скучаю.
— А я по тебе нет. И ты врешь. Ты не по мне скучаешь. Ты скучаешь по своему бывшему!
— И по нему тоже. Но его нет, а ты тут!
Карлос покачал головой и попытался отодвинуть ее в сторону, но Фейт обняла его, прижалась всем телом, потянулась полными чувственными губами к его губам. Карлоса окутал аромат ее духов: мед, жасмин и влажная земля. У него ослабли колени.
Он попытался вырваться, но она лишь сильнее вцепилась в него. Ноги у Карлоса подогнулись, и оба повалились на пол. Губы девушки накрыли его рот, проворный язычок скользнул между зубов, и Карлос позабыл, что собирался сопротивляться. Фейт принялась медленно расстегивать пуговицы его рубашки. Осыпала поцелуями лицо, втянула в рот мочку уха, обожгла дыханием шею. Ее рука легла ему на пах, и Карлосу показалось, что у него плавится мозг.
Он позабыл обо всем: о Дике, о машине, припаркованной у тротуара, о Джордже, с которым договорился выпить пива. Позабыл обо всем, кроме Фейт. Его сводил с ума ее дурманящий аромат, ее губы, нависшие над его расстегнутой ширинкой. Он застонал от наслаждения. Они снова были вместе, а все остальное утратило смысл.
Эмма дернула за ручку дверь в неотложку и влетела в коридор. Только что она оказывала помощь соседнему отделению — там делали реанимацию.
Там ее поджидал Курт.
— Не хочешь пройтись? — предложил он, поднимаясь со стула.
Она сверилась с базой данных. Поступило пять новых пациентов. И всех надо осмотреть. А еще и старые есть.
— Что, прямо сейчас?
Он молча кивнул.
Они двинулись к выходу из отделения. Оттуда до фойе больницы было три минуты. Три минуты наедине. Даже пять, если придется остановиться, чтобы завязать шнурки. Повсюду глаза и камеры. За ними наблюдают, но, к счастью, не могут подслушать разговор.
— Помнишь ту пожилую пациентку, что недавно умерла?.. Я еще консультировался с тобой на ее счет.
— Помню.
— Гипогликемия.
— И сколько у нее была глюкоза?
— Двенадцать.
