Пара немигающих желтых глаз в дальнем углу.
— Привет, Гиннесс.
Эмма переступила порог и опустилась на табурет у двери. Желтые глаза внимательно следили за ней.
— Как поживаешь?
Никакой реакции.
Эмма пыталась придумать следующую фразу, но, как назло, ничего не приходило в голову. Тело затекло, ужасно хотелось есть. А еще в туалет. Она ехала сюда целую вечность, а впереди обратная дорога. Собака не проявляла к ней ни малейшего интереса.
— Жизнь — отстой. — Эмма прислонилась затылком к стене. — Мне надо ехать домой. Путь неблизкий. Так что лучше сперва заскочить куда-нибудь перекусить. Заодно и в туалет схожу.
Собака слушала, свернувшись калачиком и положив голову на лапы, покрытые шерстью с бронзовым отливом.
— Сочувствую, если и у тебя жизнь не сахар. Мне тоже несладко. Дочь меня ненавидит до судорог. Моему бывшему мужу наскучила его молодая красавица-жена. А еще, кажется, у меня в отделении завелся маньяк, который убивает больных. Что, думаешь, тебе тяжелее? — Эмма глянула на часы. — Завтра мне снова на дежурство. А с дочерью хлопот больше, чем с новорожденным щенком, — Она посмотрела собаке в глаза: — У тебя были щенки, Гиннесс?
Собака даже не моргнула. Эмма пожала плечами.
— Ты не много потеряла. Дети — это настоящая заноза в заднице. Стоит только родить, и жизнь уже никогда не будет прежней. Ты уж мне поверь.
Эмме показалось, что в глазах собаки промелькнуло сомнение.
— Ну да, правильно. Почему ты должна мне верить? Приперлась какая-то чужая тетка и разговаривает тут с тобой. Наверное, скучаешь по своему хозяину. Владельцу! — Эмма презрительно фыркнула. — Что за нелепость? Как вообще можно кем-то владеть? Даже собственными детьми толком распорядиться не можешь. Кстати, хочешь, анекдот расскажу? Одной женщине надоели ее дети, и она решила их продать на «Ибэй». Ну и делится планами со своей подругой. А подруга ей и говорит: «Ты с ума сошла их на „Ибэй“ продавать! Вы же с мужем их сделали сами, их надо выставлять на „Итси“[9]!»
Рассмешить собаку не удалось.
Эмма закинула одну ногу на другую. Мне нужно в туалет. Нет, она могла бы, конечно, спросить у свиноподобного смотрителя, есть ли в приюте сортир, но ей не хотелось пользоваться одним с ним туалетом.
Эмма встала. Размяла плечи.
— Ладно. Пойду я. Извини, что у нас не срослось. Не переживай, у тебя все будет в порядке. Тебя не усыпят. Пока еще остались деньги на твое содержание. Если только их не прикарманит смотритель. Вот тогда уж точно будет полный отстой.
Собака даже не моргнула.
— Прости. Я была бы рада помочь, но… — Она подняла с пола сумку. Тяжелая. Она вспомнила о банке спагетти. — Кстати, тебе нравится итальянская кухня? Там в еду добавляют кучу базилика. А еще чеснока. Чеснок, между прочим, отличное средство от глистов. Это такие червяки, которые живут у собак внутри. Нет, я не хочу сказать, что у тебя глисты, просто сообщаю, чем полезен чеснок.
Она придвинулась поближе. Собака внимательно следила за ней. Эмма открыла банку и поставила рядом с миской, наполненной водой.
— Удачи, моя хорошая.
Эмме очень хотелось погладить собаку, но та, судя по виду, была не настроена на ласки. Ну что же, чужие желания надо уважать. Эмма вышла не оглядываясь и залезла к себе в машину. В глазах предательски щипало.
На нее смотрела овчарка: морда всего в нескольких сантиметрах от стекла.
Эмма открыла заднюю дверь, и собака запрыгнула в автомобиль. Свернулась на заднем сиденье. Тяжело вздохнула. Заерзала, устраиваясь поудобнее. Снова вздохнула. Посмотрела на Эмму. Вильнула хвостом, будто спрашивая: «Ну, чего ждем?»
— Да ладно, — покачала головой Эмма.
Гиннесс снова вильнула хвостом.
— В «Макдоналдс»?
Гиннесс улыбнулась.
— Ладно, поехали.
Эмма совсем закрутилась с делами. Денек выдался тяжелый и на редкость мерзкий. Поступило пять пациентов из психиатрической лечебницы. В других отделениях не было свободных мест, поэтому решили пока подержать их в неотложке. Две медсестры остались дома на больничном, и рук не хватало. Столько дерьма, и все в одну смену. Эмма от всей души надеялась, что ее не накроет с головой.
И вдобавок посреди этого бедлама Майк вызвал ее на совещание.
