Чтобы наверстать упущенное время, ей потребовалось несколько часов. Наконец она глубоко вздохнула и потянулась. Хлебнула остывшего кофе из кружки. Поморщилась. Затем заглянула в мобильный. Два пропущенных вызова. Один номер незнакомый. Другой принадлежал Виктору. Он оставил голосовое сообщение: «Перезвони мне».
Эмма рассвирепела. И больше ничего? Серьезно?
Чувствуя, как у нее снова заколотилось сердце, она отправилась в пустой рентгенологический кабинет. Тесно как в кладовке, и уюта примерно столько же. Но, за исключением душевых, этот кабинет был единственным местом во всем отделении, где Эмма могла уединиться. Доктор Стил затворила за собой складную дверь.
Ее бывший муж Виктор работал кардиологом этажом выше. Хлопот у него было не меньше, чем у нее, поэтому он вряд ли стал бы беспокоить Эмму без веской причины. Наверняка что-то случилось с их дочерью Тейлор. Причем, как всегда, что-то плохое.
Виктор ответил после первого гудка.
— Эмма?
— Нет, папа римский. Что стряслось?
— Ты на работе?
— Ну а где мне еще быть?
— Я тебе звонил по поводу Тейлор.
— Что с ней?
— Она сбежала.
— Опять?
— Да. Ее не видели со вчерашнего дня. Вроде бы ушла вчера вечером или ночью.
Сердце екнуло. Тейлор была на лечении в реабилитационном центре.
— Ей оставалось всего несколько недель. Она сама попросилась на реабилитацию. Зачем ей оттуда сбегать?
— Может, передумала?
— Как же я от этого устала, — вздохнула Эмма.
— Я тоже.
— Ты звонил Маргрет?
В Маргрет, матери Виктора, Тейлор души не чаяла. Будучи южанкой и придерживаясь современных взглядов, пожилая дама обожала чай с бурбоном и никогда не упускала возможности себя им побаловать. Внешне она напоминала фарфоровую куколку, но характер у нее был кремень.
— Не хочется ее беспокоить. Она едва пришла в себя после сердечного приступа.
— А какие у тебя еще варианты?
Виктор вздохнул.
— Может, ты что-нибудь придумаешь?
— Я спрошу Эрика.
Эрик, недавнее увлечение Тейлор, работал медбратом в блоке интенсивной терапии.
— Очень надеюсь, что она у него, — заметил Виктор. — Он на нее положительно влияет.
— Черта с два. По-моему, такое вообще никому не под силу.
После ухода Виктора воспитание дочери практически полностью легло на плечи Эммы. Тейлор была трудным ребенком, а потом стала еще более трудным подростком.
— Эмма, ну зачем ты так. Она ведь тоже старается.
— Угу. Старается свести нас обоих с ума. Впрочем, все как обычно.
— Мне надо идти. Давай ты все-таки позвонишь матери. А я найду Эрика.
Все оказалось проще пареной репы.
На меня никто никогда не подумает. Пациентка была закреплена не за мной.
Я просто помогаю старушке. Зачем ей мучиться и страдать? Одна беда: у меня кончается фентанил.
Нужна какая-нибудь альтернатива. Чтобы действовала так же быстро, безболезненно и незаметно.
Раствор калия? От него сильное жжение.
Морфин? А как его достать? За расходом наркотических препаратов тщательно следят.
Инсулин? Результат не гарантирован.
А как насчет старой доброй подушки? Тихо и бесплатно. Какое сопротивление смогут оказать старички? Да никакого. Минута — и все кончено. Но сначала придется отключить датчики. За ними мало кто следит — у всех хлопот полон рот, — но лучше перестраховаться.
Отличный план!
За дело, ангел!
К тому моменту, когда Эмма добралась до дома и стянула у порога рабочие кроксы, уже стемнело. Она привычно кинула на старый стул Виктора тяжелую сумку, в которой всегда таскала с собой скальпель, фонарь, жгут, зажимы и лекарства.
Затем она заперла дверь.
Ее ждали горячая ванна и вино, о которых она мечтала весь день. Они помогали избавиться от грязи и страданий — неизбежных спутников ее работы. Ну а сейчас, когда она села на диету, других удовольствий у нее почти не осталось. Вино Эмма выбирала очень тщательно. Оно доставляло удовольствие и сулило успокоение. Половину ежедневного объема калорий Эмма получала из вина.
Она остановила свой выбор на испанском вине борсао «Трес пикос» 2016 года из винограда гарнача.
Тихо хлопнула пробка. Эмма налила вино в бокал на длинной ножке. В ванну пока лезть не хотелось. Она посмотрела на вино на свет.
