Милые девочки полностью

– Вероятно, людям легче воспринимать Дафну как лидера в отношениях, а Шэй как подчиненную, которая выполняет приказы, чем признать, что две девушки могут быть настолько асоциальными. И это в человеческой природе – искать оправдание поведению, которого мы не можем понять. Я осознаю, почему тебя это расстраивает, особенно учитывая, что ты была там. И ты видела, что они сделали.

– Они обе злые, – безапелляционно заявила Алекс. – Нельзя делать поблажки в отношении одной из них. Шэй и Дафна заслуживают того, чтобы гнить в тюрьме до конца своих дней

– Возможно, – вздохнула Беатрис. – Но мне нравится думать, что люди могут меняться. Что эти две девушки сумеют повернуть свою жизнь и стать полноценными членами общества.

– Вы говорите как моя мама.

– Ты не согласна?

– Нет. Я думаю, их следует запереть где-нибудь, где они больше никогда не смогут никому навредить.

– Это нормально, что ты так думаешь. И ничего страшного, если со временем ты изменишь свое мнение.

Алекс пожала плечами.

– Отправят их в тюрьму или нет, от меня это не зависит.

– Как у тебя с мамой?

– Мы неплохо ладим. Думаю, в конце концов, все, что нам было нужно, чтобы помирить нас, это чтобы кто-то вломился в дом и попытался убить ее.

Алекс улыбнулась, но Беатрис не ответила и озабоченно наморщила лоб. Улыбка Алекс растаяла.

– Извините, неудачная шутка.

Беатрис кивнула.

– Как она себя чувствует?

– Ей лучше. В движениях все еще ограничена, но доктор сказал, что это нормально. Она решила открыть здесь комиссионный магазин мебели и до сих пор встречается с тем парнем.

– Как ты относишься к тому, что она с кем-то встречается?

– Вообще-то нормально. Это не цепляет меня так сильно, как я думала. Джо хороший человек. Он помогает нам.

– Хорошо, что ты готова к переменам, – прокомментировала Беатрис.

– В следующем году я поступаю в колледж. Мама останется одна, и я не могу указывать, как ей жить, и что-то запрещать, верно? Не знаю.

Алекс пожала плечами и подняла руки перед собой.

– Я просто приму все как есть.

– Ты подумала о том, о чем мы говорили во время нашей последней встречи? Мы обсуждали, что ты, возможно, расскажешь своей маме о том, что произошло в день автомобильной аварии.

Алекс помрачнела. Откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Не думаю, что это хорошая идея. Особенно после всего, что произошло за последние несколько месяцев. Она еще не оправилась от удара ножом.

– Думаю, тебе следует дать ей шанс, – намекнула Беатрис. – Она может удивить тебя.

– Я знаю, моя мама желает мне только лучшего. Но она также хочет, чтобы я была обычным подростком, занимающимся обычными подростковыми делами. Ей необязательно знать, что произошло в тот день.

– Когда я разговаривала с твоей мамой – мы с тобой только начали встречаться, – она надеялась, что к тебе вернется память. Она думала, что это поможет тебе оправиться от несчастного случая и двигаться дальше, – напомнила Беатрис.

– Я и так помню. Просто не сказала ей.

– Может быть, это помогло бы ей понять, что произошло.

Но Алекс решительно покачала головой.

– Ей не нужно знать, что мой отец кричал на меня до тех пор, пока у него пена на губах не выступила. Твердил, что у меня никогда не будет того, что необходимо, чтобы стать профессиональной теннисисткой. Что он стыдится меня. – Алекс заговорила громче и резче. Потом остановилась и покачала головой. – Нет, ей не нужно ничего этого знать.

Беатрис склонила голову набок и с сочувствием посмотрела на Алекс.

– Мне жаль, что это твое последнее воспоминание о нем. Уверена, он не имел в виду то, что сказал. В нем говорил гнев.

– По-моему, он говорил то, что думал. Я разочаровала его. Но и он разочаровал меня тоже.

– У твоего отца были серьезные проблемы. Я не устаю повторять тебе, что никто не бывает полностью хорошим или полностью плохим. Каждый – это оттенок серого.

– Я накричала на него в ответ. Сказала, что хотела бы, чтобы он умер. И я действительно этого хотела.

Алекс опустила глаза, на ее лице отразилось беспокойство.

– Ты не первый подросток, который говорит это родителям, – мягко произнесла Беатрис.

– Да? А сколько подростков видят, как на светофоре загорается красный, и вместо того, чтобы остановиться, жмут на газ? Потому что именно это я и сделала в тот день.

– Все не настолько просто. Ты представляешь дело так, словно действовала под влиянием импульса к насилию. Я думаю, в тот день ты пыталась навредить самой себе.

– Я видела грузовик, – решительно заявила Алекс. – Я знала, что выезжаю на его траекторию. Знала, что он врежется с пассажирской стороны.

– Мы говорим о мгновенном решении, принятом в момент сильного волнения…

– И в этот момент я убила своего отца.