Он сверкнул улыбкой, но промолчал. На следующем оживленном перекрестке он машинально свернул на Флиндерс-стрит, и я вдруг поняла: он понятия не имеет, где я живу. Пришлось извиниться и сказать, что мой дом – на Виктория-стрит, возле самого Поттс-Пойнта. Позор, Харриет Перселл! Почему было не сказать прямо – «в Кингс-Кроссе»? Мистер Форсайт извинился за то, что не спросил адрес, повернул на Уильям-стрит и вернулся обратно.
Мы плавно катили среди мешанины неоновых огней. Помолчав, я призналась:
– Вообще-то я живу в Кингс-Кроссе. Поттс-Пойнт целиком и полностью оккупирован Королевским флотом.
Вскинув брови, он усмехнулся:
– Ни за что бы не подумал, что такая девушка, как вы, может жить в Кингс-Кроссе.
– А какие люди там живут, по-вашему? – завелась я.
Этого он никак не ожидал! Отвел глаза от дороги, убедился, что я настроена воинственно, и попытался исправиться.
– На самом деле я и не знаю, – примирительно произнес он. – Наверное, просто страдаю всеми заблуждениями, свойственными тем, кто знает Кросс только по желтой прессе.
– Почтальон как-то обмолвился, что проститутки, которые живут в соседнем доме, просят писать им в Поттс-Пойнт, но, насколько мне известно, сэр, вся Виктория-стрит находится в Кингс-Кроссе!
Не понимаю, с чего вдруг я так раскипятилась. Это же я первой помянула Поттс-Пойнт! Но мистера Форсайта, наверное, выдрессировали дома, потому что он даже не стал оправдываться, только умолк и продолжал вести машину.
Он остановился на стоянке, предназначенной для важных клиентов домов номер 17b и 17d: медицинский кадуцей на заднем бампере «ягуара» – амулет, гарантирующий защиту от штрафов в любом месте.
Я не успела взяться за ручку дверцы: он выскочил из машины первым, обежал ее и открыл передо мной дверцу.
– Спасибо, что подвезли, – пробормотала я, торопясь поскорее улизнуть.
Но мистер Форсайт, похоже, никуда не торопился.
– Значит, здесь вы живете? – спросил он, обводя взмахом руки наш тупичок.
– В среднем доме. У меня там квартира.
– Очаровательно! – И он снова взмахнул рукой.
Я топталась рядом, совершенно не зная, что сказать и как поблагодарить его за доброту, и вовсе не собиралась приглашать его в гости. Но с языка сами собой слетели слова: «Хотите кофе, сэр?»
– Спасибо, охотно выпил бы чашечку.
Ах черт! Молясь, чтобы ни с кем не столкнуться, я открыла парадную дверь и повела гостя через прихожую; мне было совестно за изрисованные стены, истертый линолеум, засиженные мухами лампочки без абажуров. Вдобавок дом 17d оказался в пределах абсолютной слышимости благодаря открытому окну в коридоре: слышны были и упорный труд проституток, и оглушительная грызня мадам Фуги с мисс Благоразумие в кухне. Дамы собачились на предмет наиболее эффективных способов доставить удовольствие клиенту с изощренными вкусами и на красочные подробности не скупились.
– Ну так не ходи в сортир и выпей гребаный галлон воды, а коли они хотят, чтобы на них пописали, – слушай и делай, как велено! – Этой ударной репликой завершился спор.
– Любопытная беседа, – заметил мистер Форсайт, пока я возилась с неподдающимся врезным замком.
– Это бордель для особых клиентов, а по другую сторону от нашего дома – еще один, – объяснила я, распахивая дверь. – Обоим покровительствуют первые люди Сиднея.
Мистер Форсайт перевел разговор на мою квартиру, которую счел симпатичной, очаровательной и уютной.
– Садитесь, – без лишних церемоний предложила я. – Какой вам сделать кофе?
– Черный, без сахара. Спасибо.
В этот момент наверху заиграла скрипка – я уже знала, что звучит Макс Брух.
– Кто это? – спросил мистер Форсайт.
– Клаус, который живет наверху. Хорошо играет, правда?
– Превосходно.
Когда я вышла из-за ширмы с двумя кружками кофе, мистер Форсайт сидел в кресле и умиротворенно слушал Клауса. Подняв голову, он принял кружку с такой неподдельной улыбкой удовольствия, что у меня задрожали колени. Я уже почти не боялась его и полностью взяла себя в руки. Низший персонал больниц приучают смотреть на штатных врачей как на инопланетян – из тех, что бывают в Кроссе лишь в том случае, если покровительствуют мадам Фуге и Токкате.
– Наверное, славно здесь живется, – заметил он. – Смешение высокого и низкого стилей.
Да, предубежденностью он не страдал.
– Верно, жить здесь весело, – согласилась я.
– Расскажите подробнее.
Ну вот, приехали. Что же я ему скажу? Здесь все буквально пропитано сексом – неужели он не расслышал, что орала мадам Фуга? И я решила все прояснить, поэтому завела рассказ про соседнюю квартиру на первом этаже.
– Кажется, – закончила я, – мы наконец-то нашли пожилую пару, которая собой не торгует.
– Вы хотите сказать, слишком пожилую для этого?
– О, сэр, видели бы вы, кто занимается уличной проституцией! – Я совсем разболталась. – Молодые и миловидные женщины предпочитают бордели – и платят в них больше, и живется лучше, и сутенеры не поколачивают.
В его болотно-зеленых глазах отразилась смесь насмешливого удивления и грусти: насмешку я приняла на свой счет, а насчет грусти сомневалась. Наверное, у него всегда такие глаза, решила я.
