Нет, конкурс «Мистер Америка» ему ни за что не выиграть. Безобразное обезьянье лицо, тощее и хилое тело, слишком длинные космы, зачесанные поперек лысины в тщетной попытке прикрыть ее. Одевался он, как авторы какой-нибудь умной публицистики, если верить обложкам книг: в твидовый пиджак с кожаными заплатками на локтях, толстый свитер, вельветовые брюки. В руке профессор держал трубку. Ночь была жаркой и душной, и наверное, в своем свитере он парился, как запеканка в духовке.
Никогда не пойму, как Пэппи это удается. Профессора в три ряда обступили студентки, все они были лет на десять моложе Пэппи, среди них попадались хорошенькие, как актрисы. Но не прошло и двух минут, как Пэппи оттеснила всех поклонниц и уселась по правую руку от профессора, всем лицом излучая обожание и касаясь тяжелыми блестящими волосами его руки. Может, все дело в волосах? Из всех моих знакомых только Пэппи носит длинные волосы, а мужчины, говорят, западают на них сразу.
Я фыркнула.
– А вот и он, – сказала я Тоби, указывая на профессора, – перевернутый Рыцарь Кубков.
Тоби удивленно уставился на меня:
– Ты что, берешь уроки у нашей старухи?
Я сказала, что уроков не беру, но миссис Дельвеккио-Шварц нагадала профессора по картам.
– Старая негодница сделала вид, будто этот Рыцарь Кубков создан для Пэппи. Но я-то знаю: фигурная карта просто предвещает появление человека, а каким он будет и как сложатся его отношения с остальными, показывают другие карты. Миссис Дельвеккио-Шварц меня обманула. Она же ясно видела, что за гусь этот новый мужчина Пэппи, мало того – заметила то, что ее встревожило. А мне ни словом не обмолвилась. Не помню, какие карты шли за Рыцарем Кубков, но я купила книгу про Таро и посмотрела, что значит этот Рыцарь. Конечно, картину в целом я так и не увидела.
– А я думал, Рыцари бывают только молодые. Ему же за пятьдесят.
– Не обязательно, – щегольнула я недавно приобретенными познаниями. – Кстати, их называют не только Рыцарями, но и Валетами.
Он подался вперед, глядя на меня прищуренными глазами.
– Знаешь, принцесса, временами ты просто вылитая наша хозяйка.
Я приняла эти слова как комплимент.
Когда Пэппи с профессором ушли вдвоем, оставив студенточек на грани помешательства и массового самоубийства, мы с Тоби тоже решили вернуться домой. Мы не мешкали, но когда вышли на Элизабет-стрит, Пэппи и ее спутника нигде не было видно. Мне не хотелось, чтобы Тоби провожал меня до квартиры, – я думала, Пэппи с профессором у нее, но он настоял, и пришлось согласиться.
Под дверью Пэппи – ни лучика света, из-за двери ни единого звука – отлично! Наверное, у профа есть своя берлога, куда он водит пылких студенток.
За кофе мы с Тоби болтали о борделях по обе стороны от нашего Дома. Оказалось, Тоби придумал прозвища всем местным проституткам – мисс Честити, Терпение, Благоразумие, Умеренность, Благородство, Постоянство, Верность, Целомудрие, хозяйку дома номер 17d окрестил мадам Фуга, а хозяйку дома 17b – мадам Токката. Если вспомнить, что его единственная любовь в эту минуту лежала в постели с чванным лысым старпером, Тоби держался молодцом и смешил меня до слез. Мои комнаты он раскритиковал за обилие розового цвета, а в занавеске из бус усмотрел подсознательное стремление жить взаперти в гареме, но я не обиделась.
– Странно, что ты до сих пор не отдубасила меня, как Дэвида, – заметил Тоби, пристально глядя на меня. – Ладить с женщинами я не умею.
– А с лесбиянками общаешься.
– Они не взвешивают парней на брачных весах. По-моему, с женщинами у меня ничего не выходит по одной причине: я говорю то, что думаю. – Он вздохнул и потянулся. – Когда-нибудь ты станешь симпатичной худосочной старушкой, и все-таки я убежден: грудь у тебя потрясающая.
Пора было менять тему.
– А что ты думаешь о Гарольде?
Тоби оскалился.
– Не знаю. А что?
– Он меня ненавидит.
– Ну, это ты загнула, Харриет.
– Честное слово! – уверяла я. – Я встречалась с ним всего несколько раз, но он меня уже до икоты запугал. В глазах столько ненависти! А я никак не пойму, в чем перед ним провинилась.
– Видно, считает, что ты втерлась в доверие к миссис Дельвеккио-Шварц, и ревнует, – предположил Тоби. – Но ты не волнуйся: он уже списан. Наша старушка сыта по горло его фортелями.
Я проводила его до двери, на ступеньке крыльца он остановился.
– Может, спустишься на дорожку? – спросил он.
Я подчинилась. Стоя на ступеньке, Тоби был чуть выше меня.
– Уже лучше. Теперь мне хватит роста. – Он мягко, но решительно положил ладони мне на плечи. – Спокойной ночи, принцесса, – произнес он и поцеловал меня.
