Но в моей груди был зуд, который могли унять только эти слова. Я попытался выяснить, в чем разница между Чарли и Ханной, почему я так хотел услышать, как Чарли произносит фразу из трех слов. Почему я не мог выбрать более подходящие отношения? Те, в которых нет разницы в возрасте? Те, которые не заставят меня почувствовать, что мне нужно исполнять пятьдесят «Аве Мария» за ночь, чтобы избежать вечности в аду?
Ответ был очевиден. Странный вкус в музыке, одежде и людях. То, как она подносила книги к носу и вдыхала, будто они открывали ей свои секреты, когда она подходила достаточно близко. Ее смех, который был редким, но ярким и сотрясал все ее тело своей интенсивностью. Что бы ни сделало ее единственным человеком в Сент-Поле, подружившимся с моим странным младшим братом, который носил килт, перчатки в сеточку и хмурился.
Это было все. Просто… она. Чарли.
Милая, любящая Чарли.
В любой момент времени Шарлотта Ричардс смотрела на меня так, словно вот-вот готовилась предложить сжечь себя, чтобы меня обогреть.
И, как последний ублюдок, я зажег спичку.
Теория Чарли – что я привыкну к тому, как мне говорят «я люблю тебя», и мне это действительно понравится, – оказалась верной. Иного объяснения, почему я сделал то, чего обещал никогда не делать, не существовало.
На этот раз я позволил ей войти в мою комнату. В мое пространство. Лечь на мою кровать. Через несколько часов после того, как мы доели, она легла на мои простыни и закрыла глаза. Я воспользовался моментом, чтобы понаблюдать за ней.
Здесь.
В единственном месте в мире, которое казалось незатронутым жизненным дерьмом.
На ней было платье, которое было бы уместным в шкафу Уэнсдэй Адамс – черное с белым воротничком, доходящее до середины бедер. Она вытянула передо мной голые ноги. Длинные, бледные и соблазнительные.
Я хотел отбросить полоску ткани и погрузиться в нее. Я сдержался и тоже лег, но оставался на своей половинке.
Ее грудь поднималась и опускалась.
– Лия ночует у Джоны.
– Рад за нее.
Чарли приоткрыла один глаз.
– Ты был пьян, когда я сказала тебе это, поэтому скажу снова: я знаю, что ты приходил к ней.
Я выругался.
– Я не злюсь, – добавила она. – Я благодарна.
Может, дело в ее умении прощать или в том, что Чарли видела меня в лучшем свете, чем я видел себя. В любом случае, возможно, это последним оборвало мою оставшуюся нить порядочности. Сейчас я просто хотел взять Чарли. Она повернулась на бок. Мой взгляд опустился на ее круглую попку.
Она оглянулась через плечо. Дьявольская усмешка скользнула по ее лицу.
– Я видела.
– Да похрен, – я схватил ее за бедро, чуть выше того места, где ее попка начала изгибаться. Если бы она дала мне зеленый свет, я бы и зубы в нее вонзил.
Чарли перевернулась на спину. Я сместил руку, добравшись до верхней части ее бедра, в опасной близости от той части, которую умирал от желания исследовать. Я велел члену успокоиться на хрен, но руку не убрал. Мы лежали на простынях и смотрели на те части тела друг друга, к которым хотели прикоснуться. В итоге Чарли принесла нам мороженое, пока я бросал рубашку в корзину и переодевался в спортивные штаны. Я обернулся и увидел, как она устраивается в моей постели с баночкой мятного мороженого. Она предложила мне ложку, задержав взгляд на моей обнаженной груди.
Я покачал головой, фыркнув.
– Я бы прополоскал рот ополаскивателем, если бы хотел, чтобы у меня был такой вкус во рту.
– Мятное мороженое не похоже по вкусу на жидкость для полоскания рта.
– Конечно, нет.
Я смотрел, как она засовывает ложку за ложкой себе в рот.
– Ты читал «Распродажу» Пола Битти? – доев, она поставила банку на тумбочку и стала ждать моего ответа, продолжив, когда стало ясно, что я не дам ни одного: – Верно. Ты не читаешь.
– Для этого здесь ты.
– Правда? Я думала, что для этого, – она наклонилась и лизнула меня ниже пупка, оставляя дорожку на моих спортивных штанах.
Прежде чем она отстранилась, я обхватил Чарли рукой за талию и притянул к себе, вторгаясь в ее рот языком. Ее руки легли на мои бицепсы. Чарли ухватилась за них, прижимаясь к моему бедру.
– Пожалуйста, Тейт, – ее мольбы танцевали вокруг нас.
Я бы не стал потворствовать им, но и не хотел, чтобы они останавливались. Я избавлю нас от страданий, зайдя так далеко, как в прошлый раз, но не дальше.
Я знал, что она потребует от меня большего, поэтому приподнял юбку платья и прижал подол к губам Чарли.
– Прикуси.
Она подчинилась. Задрав нижнюю половину платья, я увидел Шарлотту Ричардс в черных кружевных стрингах, и ее формы были почти греховными.
– Я задам тебе несколько вопросов. Не отпускай платье. Поняла?
Она кивнула.
– Хочешь мои пальцы в твоей киске или в твоей заднице?
– Тейт!
Я поймал подол, цокая языком.
– Ты отпустила платье.
– Это была проверка?
– И ты ее провалила, – я выгнул бровь. – Я думал, ты отличница.
