– Привет, Хелен, – я откашлялась. Телефон немного соскользнул. Я снова сжала его липкой ладонью. – Это Шарлотта Ричардс… из «Литература и Менеджмент Ротшильд».
– Шарлотта, – ее голос был приветливым, что помогало. – Слышала, Рейган родила прошлой ночью.
– Да. Скоро сможет принимать посетителей.
– Я уже внесла это в ежедневник. Итак, чем могу вам помочь? Уверена, вы позвонили не только для того, чтобы поговорить о Рейган. У вас есть для меня рукопись?
– Вообще-то да, – я выдохнула, почти забыв сделать вдох. – Думаю, это именно то, что вы ищете. Лучшая. Прорыв в литературе.
– Я заинтригована. У этой рукописи есть название?
– «Милый Яд». Не могу в полной мере описать ее словами. Это история любви, которой никогда не было. Социальный комментарий к жизни, человеческой порядочности и выживанию. Читаемость там на высоте. Автор остроумен, искусен и легко пишет. Думаю, вы влюбитесь в рукопись так же, как и я.
– Я могу посмотреть что-нибудь из произведений этого автора?
– Он дебютант.
– Хм… – я услышала, как скрипнул ее стул. – Мне нравятся физические копии. Маркер у меня в руке становится всесильным. Отправите рукопись в мой офис? Местоположение и номер офиса указаны на визитной карточке, которую я вам дала. Адресуйте ее мне, и я прочту, как только смогу.
– Спасибо, – что-то похожее на надежду забурлило во мне.
Я повесила трубку после нее.
Широкая, глуповатая улыбка расплылась на моем лице. Я вложила только что отпечатанный экземпляр «Милого Яда» в мягкий конверт из манильской бумаги, особо заботясь о том, чтобы края были аккуратными и хрустящими.
Я не включила имя Келлана в рукопись, желая убедиться, что она оценит текст за его достоинства, а не из-за коммерческой составляющей популярного романа сына Терри Маркетти.
Когда курьер забрал конверт, тяжесть, сковывавшая мое тело, спала. Я почувствовала легкость.
Большую легкость, чем за все четыре года.
На лице Рейган сияла гордая улыбка молодой матери. Но направлена она была не на ее близнецов. Три дня назад она родила двух красивых, здоровых мальчишек. Ной и Итан Ротшильды. Один был у меня на руках, а другого она кормила грудью.
– Вчера приходила Хелен.
– В самом деле? – я старалась казаться непринужденной. – Что она сказала?
– Сказала, что ты прислала ей в офис рукопись.
– Она ее прочитала?
– Пока нет.
– О, – я сдулась. – Уверена, что она занята.
– Хелен хотела узнать, нормально ли, что она получила текст от тебя. Я сказала, что, конечно, это так, учитывая, что мое агентство получает хорошую долю от всего, что ты продаешь, – она подмигнула мне. – Еще я дала ей понять, что наделяю всех сотрудников полной свободой действий в принятии решений, пока я не вернусь.
– Как великодушно с вашей стороны, – поддразнила я, меняя Ноя на Итана, чтобы она покормила и его.
– Не думала, что за это время ты найдешь свою первую большую рукопись, – пошутила она в ответ.
Мы проболтали еще час, обсуждая все, начиная с детей, заканчивая болезненными родами и жизнью в офисе без нее. Вечером я вернулась домой в хорошем настроении, которое испарилось в тот же миг, когда увидела Лию на диване, снова занимающуюся вязанием.
На этот раз свитера.
Такого маленького, что в него поместилась бы обезьяна.
Она ничего не сказала, когда я вошла в квартиру, направилась на кухню и приготовила себе миску лапши быстрого приготовления. Я ничего не сказала, когда она закончила свитер для обезьянки, добавила его к куче таких же ужасных вязаных изделий и встала, чтобы потянуться.
Она прошла мимо меня за водой.
Я осушила стакан.
Ее нога случайно задела мою.
Мы обе притворились, что этого не было.
Она вздохнула.
Я тоже вздохнула.
А затем она засунула спицы в стоявшую поблизости коробку, собрала свои вязаные безделушки и ушла в комнату, закрыв за собой дверь.
Я выдохнула, как только она ушла, и снова смогла дышать.
Я смирилась с тем, кем мы были.
Два призрака, обитающие в одном и том же пространстве.
Неделю спустя Хелен пригласила меня пообедать в той же отдельной комнате в «Тосикоси».
По звонку я не смогла оценить ее настроение, но если у нее был маломальский вкус, то ей понравился текст Келлана. Любой, кто хоть немного разбирается в литературном бизнесе, с пеной у рта заговорил бы о золотой жиле, которой было творчество Келлана.
А я?
Я была защитницей этой рукописи. Решив принять вызов Келлана, я поклялась уберечь его историю. «Милый Яд» не будет убит. Не будет исковеркан посторонними умами, которые никогда не встречали, не знали и не любили его. Он не превратится в коммерческий корм для масс.
В последний раз, когда я обедала с Хелен, Рейган заставила меня надеть деловой костюм. На этот раз я передумала. Если Хелен не сможет принять меня такой, какой описал Келлан, я не смогу доверить ей его рукопись, если она собиралась изменить ее структуру.
