Деймон, чей синий и поистине взволнованный взгляд был переполнен отчаянной тревогой, не замечая угрожающих ворчаний испуганнной молоденькой медсестры, быстро влетел в больницу и направился к коридору возле реанимации, сразу натыкаясь на растерянно смотрящего перед собой отца. Как только Джузеппе поднял красные и беглые глаза на сына, внутри брюнета что-то резко кольнуло при виде всей его напряженности и страха.
— Эй, пап, ты как? — с осторожностью во вздрогнувшем голосе спросил парень, пытаясь остановить трепещущее волнение за эту грусть в усталом лице взрослого мужчины, который медленно опустился на стул и нервозно вцепился в край белого, накинутого поверх строгого синего костюма медецинского халата.
— Всё нормально… Елена дала мне успокоительное… — глухо и монотонно ответил Джузеппе, с прежним испугом разглядывая пустоту, и Деймон только после его слов смог оторвать сосредоточенный на ссутулившемся силуэте отца взгляд и перевести его на прислоненную плечом к стене шатенку, что с молчаливым сожалением смотрела в пол. Поддерживающе коснувшись плеча мужчины, Сальваторе кое-как унял проступившие в суровом голубом прищуре переживания и приблизился к так и не посмотревшей на него девушке.
— Елена… — еле слышно прошептал брюнет, зная как нелепо и абсолютно бесполезно ворвался в эту напряженную тишь коридора, разрушив ее своим незнанием и воинственно настроенной тревогой. Деймон, чьи нервы беспрерывно натягивались подобно гитарным струнам, когда шатенка обездвиженно игнорировала его голос, собирался сказать что-то еще, совсем бессвязное и неуместное, но его бархатистый голос внезапно исчез, словно его смогло забрать крепкое и неимоверно чувственное объятие неожиданно подлетевшей к брюнету Гилберт. Она тесно прижалась к его тяжело вздымающейся груди, словно навсегда пытаясь заключить брюнета в стальной круг своих слабых рук. Деймон же, после их последней ссоры не ожидая такого нежного порыва Елены, с неловкостью приобнял ее за тонкую талию, зная как буйственно отражается в его виновато опущенном синем взгляде отчаянная жалость и ненависть к самому себе, что теперь бился в неловкости из-за сказанного.
— Когда твой отец позвонил мне и сказал, что нужно приехать в больницу… Я… Я так испугалась, Деймон… Я думала, с тобой что-то случилось… Ты еще и наговорил всякого, я испугалась… — нервным, совсем потерянным из-за накатившего страха в ее печальных карих глазах голосом пролепетала Гилберт, крепче прижимаясь к парню, но он лишь тяжело вздохнул и очередной раз почувствовал внутреннее угрызнения беспробудно спавшей всё это время совести.
— Никогда не слушай мой бред. — тихо, над самым ухом прошептал Сальваторе, стараясь унять дрожь в прильнувшем к нему хрупком теле, но смог лишь заглянуть в ее растерянное лицо, поделившись тревогой своих голубых глаз. — Я погорячился… Но давай обсудем это потом, хорошо? Что тут произошло…
— Да… Хорошо. — уже намного спокойнее ответила шатенка, медленно отстранившись от Деймона. Она посмотрела на продолжающего одиноко сидеть на стуле Джузеппе, что погасил все свои эмоции в бесконечной веренице мыслей и страха, но поспешно переместила свое внимание на парня, не вынося повисшую в воздухе горечь. — Твой отец позвонил мне, сказал, что ему срочно нужна моя помощь в больнице. Я сразу подумала худшее и примчалась сюда, но… Дело в Викки. Она оступилась на лестнице и упала. Ее увезли в реанимацию, а потом врач сказал, что какие-то проблемы с позвоночником. Возможно, что она потеряла ребенка. Но умоляю, Деймон, ничего не говори отцу!
— Ладно… — только и смог пробормотать он, вновь наткнувшись на искреннюю боль и усталость в печальном лице сидевшего поодаль от них отца. Деймон очередной раз прочувствовал укол вины, но уже сожалел не о грусти карих и смотрящих на него с нежностью в этом коридоре глаз, а о словах, так свирепо и глупо сказанных отцу. Парень мысленно корил себя за недавнюю вспышку совсем по-детски разыгравшихся чувств, нелепо проявляя свою ревность и недовольство, когда узнал о новой радости и в какой-то степени даже надежде Джузеппе. И сейчас, стоя в этой больнице и наблюдая за отчаянием этого близкого человека, Деймон не знал, куда скрыться от собственных терзаний, зная, что еще несколько часов назад был бы рад новости, говорящей о потери ребенка. Однако в любом случае и в любое время это внутреннее и жестокое желание оставалось бы на его совести, которая в этот миг молила лишь о лучшем исходе, который бы не резанул сердце его отца шоком и болью. И каждая частичка его нервов, вздрогнувшая от перегрева взволнованной крови брюнета вмиг утихла, когда мягкая ладонь девушки коснулась его руки.
