— Какую правду? — боясь каждого напряжения в его идеальном, изящно сидящем на стуле теле, каждого хищного и невероятно эмоционального взгляда, каждого с внутренней болью сказанного слова, Елена сделала один неуверенный и маленький шаг в сторону брюнета, но резко застыла на месте, различив в больничной тиши нервную усмешку парня.
— Ты меня кинешь, если скажу. Хотя… Странно, что ты до сих пор меня не бросила, когда я сотни раз творил всякую херь. — хрипловато произнес он, отведя в сторону серьезный взгляд, не имея возможности хоть на миг задержать его на такой нелепой надежде в ее карих зрачках. — Много бурбона, вонючие сигареты, душераздирающий разговор с Энзо о жизни, нещадно грубый перепих с Кэтрин. Это всё, что я делал сегодня, пока ты опять ковырялась в причинах ярости моего сломленного разума. Я — сволочь, Елена. Это далеко не первый раз, когда я тупо напеваюсь до потери себя самого и трахаю всё, что только движется. Тебе просто необходимо меня бросить. Поверь.
— А ты только этого будто и хочешь. — с пугающей уравновешенностью в своем ничуть неизменившемся тоне отозвалась Елена, с абсолютным вниманием выслушив отчаянный монолог Деймона, который с неподдельным удивлением и настороженностью в чуть расширившихся глазах смотрел на ее спокойное, не тронутое истерикой или же шоком лицо. — Ты серьезно думаешь, что я такая дура? Конечно! Я же и догадаться не могла, сколько у тебя шкур! Прости, Деймон, но ты реально идиот. Я поражаюсь, как ты мастерски ломаешь то, что хоть чуточку становится лучше. И да, я знаю, что тебе нелегко. Просто ужас. Знаю. И вот уже не в первый раз говорю тебе, что это не только твои сложности, но и мои. Я готова тебе помочь преодолеть эти трудности. Почему тебе так трудно поверить, что есть люди, которые могут разделить с тобой не только радость и успех? Мы можем это пройти вместе, но ты отталкиваешь меня… Зачем?
— А твой столь проницательный ум не догадывался, что я не хочу тянуть в это чертово болото еще и тебя? — вселив в девушку непосильное мыслям чувство испуга и насмешки его буйственной смеси сарказма и злости в единой фразе, выпалил Деймон, но Елена позволила себе лишь слабую улыбку и отвела потерянный, грустный взгляд печальных темных глаз в сторону, чтобы вновь не прочесть яркую боль на серьезном лице парня. — Пойми, Елена. Всё очень далеко зашло, а я к такому не готовился. Мне сложно. И ты, малышка, самая жуткая трудность…
— Давай просто вернемся домой. Я не хочу больше ничего выяснять. — холодно отозвалась шатенка, внезапно отстранившись от стены и направившись к выходу, вынуждая брюнета быстрым шагом последовать за ней, не расставаясь с замешательством и растерянностью.
— Елена, подожди! — хрипло выкрикнул Сальваторе, разнося свой властный в этот миг голос по всей безлюдности белого коридора, что каждой высокой стеной разносил неясный звук пугающего эхо. Однако ни его оклики, ни резкая остановка не приковали к себе внимание девушки, которая стремительно покинула больницу, даже не дав Деймону попытку поравнять с ней шаг. Она ушла прочь, словно не слышала его столь жалкого и молящего голоса, и весь ее силуэт растворился за дверью холодной и пустой больницы, на стульях перед выходом которой виднелся лишь один единственный худенький силуэт, содрогающийся в собственном плаче. Ее тихие всхлипывания заставили Деймона резко обернуться на шорох ее неразборчивого шепота, что будто огораживал свою громкость прекрасными светлыми прядями волос, спутанно падающих на ее узенькие плечи и лицо. — Мэрилу? — не громче ее бормотания произнес брюнет, не отрывая удивленных голубых глаз от хрупкой девушки, что смогла показать ему в ответ свой собственный взгляд, проявляющий небывалую ненависть, ярость и несносное отчаяние, какое могло быть только у самого парня. Блондинка словно терялась в правильном выборе своих действий, не зная прыгнуть ли в его безопасное и сильное объятие или же кинуться с абсолютно бесполезными и слабыми кулачками, проклиная каждую его соблазнительную ухмылку, каждое сумасшедшее прикасновение и каждое произнесенное с особой нежной и страстной хрипотцой слово.
— Я ненавижу тебя… Это всё ты виноват… — без привышения своего тона выговорила Мэри-Луиза, и ее голос монотонной тирадой донесся до Сальваторе, который поплелся ближе к ней, сев на соседний стул.
— И в чем именно я виноват? — изящно изогнув бровь в знак заинтересованности, с заметной саркастичной ноткой спросил парень, прежде чем блондинка снова поддалась своим истеричным слезам.
