— Елена… Прошу, перестань плакать. Елена… — тихо позвал он ее по имени, и только сейчас она разрешила своим истеричным визгам стихнуть и сконцентрировала свое по-прежнему рассеянное внимание на его идеально красивом лице. Приподнятые скулы, невероятно красивая форма носа, такие уникальные изящные темные брови, пронзительные голубые и чуть сощуренные глаза… В этот миг она пыталась видеть лишь то, как он неповторимо красив. Он был для нее красив всегда. Красив, когда с насмешкой и лидерством смотрел на окружающих. Красив, когда с заметным волнением пытался скрыть свои чувства. Красив, когда прибывал в полном гневе, способный разнести всё на своем пути. Красив, когда от усталости слипались веки, пропадали силы улыбнуться, и он просто бросал усмешку. Красив, когда на последних минутах их страсти он едва держался и крепче сжимал в объятиях ее тело, сопровождая тишину своим хрипловатым стоном, а на ровном лбу выступали мелкие капельки пота. Красив всегда и везде. И от этого шатенке стало вдвойне больнее. Она видела перед собой это лицо и знала, что когда-то не сможет смотреть на него с такой гордостью, любовью, нежностью, поддатливостью и безусловной покорностью этой сильной власти в его синих глазах.
— Я не смогу… — снова повторила Елена, еще тише, чем раньше, и Деймон медленным движением своей ладони вытер с ее лица остатки темных пятен туши, смешавшейся с соленой горечью слез. Брюнет с озабоченной тревогой смотрел на нее. Гилберт с озабоченной грустью смотрела на него.
— Послушай меня, прошу… — бархатистым, мягким голосом произнес он, и девушку мгновенно затянуло успокаивающим теплом, что прогнала с ее кожи взбунтовавшиеся мурашки. — Просто ты должна знать, что на этот случай у тебя все есть и будет. В той папке все-все важные документы. Там есть два официальных счета, которые я записал на тебя. Они честные, их никогда не заблокиуют и не прикроют. На каждом из них равная сумма. В общем целом — пять миллиардов долларов. Не удивляйся… Есть ячейка в государственном банке, которая тоже записана на тебя. Там три золотых слитка общим весом на три килограмма. Маловато, наверное, но это не всё. Там есть бумаги на дом. Дом куплен в Майами. Он тоже записан только на тебя и все бумаги на этот дом тоже в той папке. Есть дубликаты документов у Майклсонов, Рика и Логана. Они знают. Поэтому, послушай меня, ты никогда ни в чем не будешь нуждаться. Обещаю.
— Мне плевать, где ты достал эти деньги. Мне плевать, сколько времени ты это готовил и копил. Мне они не нужны! — чувствуя очередной подкат истерики выпали Гилберт, но в ее голове подобно медленно проясняющемуся небу появились первые кусочки здравого сознания, поэтому на этот раз она не предалась только-только заглушившимся рыданиям. Она лишь с новым недовольством и наигранной обидой в возмутившемся и посерьезневшем лице посмотрела на Деймона, у которого ее настрой вызвал поистине любящую и умиленную улыбку. Он ощущал распывающееся по нему тепло довольства, которое было вызвано ее искренними переживаниями и тревогами. Эмоциями. Он поднялся с пола, и Елена проводила его изучающими глазами. Взяв брошенную девушкой папку и кинув ее на стол, Сальваторе опять оказался рядом с Еленой, сев возле нее на кровати и озадаченно направив внимание, поглощаемое мыслями, на стену. И только потом его резко вытянуло из раздумий, потому что рука девушки нежным прикасновением скользнула по его плечу на спину, оставляя за собой невидимый теплый след.
— Я люблю тебя… — с досадой и неподдельной правдивостью произнес Деймон, даже не наградив решительное движение шатенки взглядом, поэтому Елена стала настойчивее и аккуратно повернула его к себе, чуть надавив на шею и забрав на себя его внимание.
