— Особенно, если это Бекс-секс. Аларик же стал счастливым. — язвительно поддержал разговор Сальваторе и нахально улыбнулся подобно Чеширскому коту. — Но в нашем случае всё проще. Нас постоянно отвлекают, и до заветного счастья ничего не доходит. — упрекающе сверкнув льдисто-голубыми глазами, глядя на Паркера, Деймон вышел из-за стола, отвечая на оторвавший его от друзей звонок телефона.
— Вовсе не обязательно посвящать всех в свои сексуальные проблемы, Деймон. — вслед удаляющемуся от стола темному силуэту прошипел Элайджа, пытаясь найти одобрение в задумчивом и серьезном взгляде горящих как у дикого кота зеленым цветом глаз брата, но в столовой поселилось только всеобщее молчание, разбавляемое лишь негромким звоном посуды. И эта тишь, захватившая всех друзей, прервалась лишь под тяжестью жесткого голоса Деймона, чье настроение резко переменилось в худшую сторону, и в прозрачно-голубых глазах вновь заблестела затлевшая ярость и недовольство.
— Елена, нам надо ехать. По дороге объясню. Поедим чего-нибудь дома… Идем. — твердо и решительно произнес брюнет, направляясь к выходу и заставляя напоследок улыбнувшуюся друзьям Гилберт поспешно последовать за ним.
— Что стряслось? — почуяв тревогу за вмиг оледеневший взгляд Деймона, с трепетом в сердце спросила Елена, едва успев пристегнуть ремень безопасности, прежде чем черная Феррари, выкладываясь на всю свою свирепую мощь, помчалась в направлении их дома.
— Звонил отец и спрашивал, где я мотаюсь. Видите ли, моя заботливая мамочка заждалась меня на крыльце закрытого дома! Сука… — вскипев до предела контроля своих шатких нервов, вспыльчиво прорычал Сальваторе и, собрав всю играющуюся в венах ярость, с силой ударил по рулю, вынудив Гилберт зажмурить глаза от испуга и неожиданности. — Эта тварь снова приперлась к нам и требует приюта.
— В каком смысле «мамочка» и «снова»? — и вправду ошарашенная новостью, с явным упреком и требованием переспросила Елена, заметно изменив тон голоса, и Деймон, заметно замешкавшись, совсем забыл про вмиг улетучившийся гнев.
— Прости, что не сказал раньше… Я как-то не особо про это думал и… Поверь, не стоит уделять ей и ее присутствию внимание. — крепче сжав в руках руль, уже спокойно сказал парень, но внутри Елены зародилось настоящее удивление и любопытство, которое серьезностью и легкой обидой выливалось на брюнета.
— Деймон! То есть, приехала твоя мама, а ты мне ничего не сказал? — возмущенно, поражаясь скрытости Сальваторе, произнесла она. Парень же, вместив в серо-голубые зрачки невиновность и едва правдивое равнодушие, смотрел исключительно на дорогу, пытаясь не замечать внимательно прожигающих его карих глаз.
— Она мне не мать.
— Плевать, Деймон! Ты мог хотя бы просто сообщить о ее возвращении. Я знаю твою трогательную и по-настоящему печальную историю детства, но ведь это хорошо, что она всё-таки вернулась! Теперь у тебя появился шанс поговорить с ней, всё выяснить, простить ее и…
— Я не хочу ее видеть. — с холодностью в хрипловатом голосе уверенно пробурчал он. — И уж точно не буду ничего выяснять. Тот, с кем она изменяла моему отцу, подставил пистолет ко мне, а она сама на следующий день свалила черт знает куда и наплевала на меня. У меня нет матери. По крайней мере, теперь.
— Но ведь… — пытаясь найти хоть какие-то аргументы, Елена с растерянностью смотрела на Деймона, злого, напряженного, и только наткнулась на его пронзающий взгляд, в котором была настолько сильная боль, что голубой оттенок глаз перешел в темную синеву.
— Я не буду это обсуждать. — твердо и недовольно прошипев это, брюнет положил начало длительной тишине внутри автомобиля, которая сохранялась до самого конца дороги, что заканчивалась у кованых ворот их дома. Гилберт, сдавшись обоюдному молчанию, отвернулась от парня к демонстрирующему цветную ленту пролетающих видов окно, а сам Деймон сгорал от охватившей его нервозности, что проявлялась силой, направленной на сжатый в руках руль.
— Вот сейчас познакомишься с этой мразью, и поймешь, что я прав. — как-то угрожающе проворчал Сальваторе, лениво покинув машину. Елена ничего не ответила на его самоуверенное и оскарбительное высказывание и, отказавшись отдавать свою руку в его ладонь, быстрой походкой, приосанившись, поспешила к дому, где уже стоял невысокий силуэт незнакомой ей женщины, чьи темные волосы были собраны в аккуратный, слишком ровный пучок, а на худощавой фигуре виднелось простенькое бледно-желтое платье.
— Здравствуйте, мисс… Миссис… — дрожащим от волнения голосом, несмело проговорила шатенка и совсем растерялась, не зная, как стоит обращаться к этой женщине.
