При оперировании элементами, неотличимыми и неотделимыми друг от друга, эта неотличимость может быть осмыслена интеллектом как категория целого, из чего вытекает соотношение целого и части, возникает композиция, конструкция, структура.
Таким образом развивалась речь, развивалась вторая сигнальная система, развивался язык. «Как мы видели, это был переход к логике, понятиям, счёту, категориям от сублогики дипластий, а вместе с тем от чисто суггестивной функции, которую вторая сигнальная система играла в начале человеческой истории, к функции отражения предметной среды. Пружиной было развитие контрсуггестии в ходе истории, что выражало становление новых отношений между людьми.» (Б.Ф.Поршнев, 2007, с.476).
Человеческий праязык возник примерно 12-16 тысяч лет назад. Именно с этого времени мы можем говорить о появлении современного человека — Homo sapiens sapiens. Впрочем, язык был очень недолго общим для всех людей. Понадобилось всего несколько тысячелетий, и он расщепился на многочисленные, непохожие друг на друга языки и этот процесс продолжается по сей день. Как показывают история, лингвистика и психология, человечеству очень трудно говорить на одном языке…
И тут сразу приходит на ум библейское предание о Вавилонской башне, изложенное в книге Бытие, главе 11.
Предание гласит, что после Всемирного Потопа человечество было представлено одним народом, говорившим на одном языке. И вот люди решили воздвигнуть башню до небес исходя из, конечно же, соображений тщеславия. Это не понравилось Богу, который прервал строительство незаурядным способом, а именно — сотворил разные языки. Вследствие чего люди перестали понимать друг друга, прекратили строительство башни и рассеялись по всей земле...
2.7 Без них-то мы куда?
Мы можем достаточно точно датировать появления первого мима — 12-16 тысяч лет назад. Этим первым, основополагающим, базисным мимом был человеческий язык. Язык лежит в основе всех человеческих мимов, которые без него просто бы не смогли возникнуть. Сам мим языка тоже непрерывно развивается, изменяется и усложняется. Язык представляет собой очень сложный мимкомлекс. Он предопределяет
В начале семидесятых годов прошлого столетия двум выдающимся психологам Ричарду Бэндлеру и Джону Гриндеру пришла в голову оригинальная идея: выяснить, что делает практику великих психотерапевтов столь успешной. К их счастью, (как, впрочем, и к нашему) великих психотерапевтов было в то время достаточно, что давало возможность «вживую» изучать работу Милтона Эриксона, Вирджинии Сатир, Фрица Пёрлза и Моше Фельденкрайса. В результате появилось NLP.
Многим в то время казалось, что открытие подобных «секретов» позволит чуть ли ни каждого человека сделать Милтоном Эриксоном или Вирджинией Сатир. Возникли многочисленные курсы НЛП, обещающие обучить продавцов продавать снег нганасанам, руководителям предприятий с лёгкостью уговаривать рабочих добровольно отказываться от зарплаты в пользу владельцев, политикам — убеждать народ с восторгом принимать любые непопулярные реформы.
Прошло уже более сорока лет со времени создания НЛП. Очевидно, что на него надежды не сбылись, хотя подобные курсы, завлекающие легковерных, процветают по сей день. Даже среди специалистов-психологов не появилось ни нового Милтона Эриксона, ни Вирджинии Сатир. Вы можете купить кисти, холст и краски такого качества, которое и не снилось Леонардо или Рафаэлю, проштудировать многочисленные учебники, которые объяснят Вам, как нужно правильно рисовать, но станете ли Вы великим художником? Очевидно, одного знания и обладания инструментарием для этого недостаточно.
Для нас с Вами однако важно, что Бэндлер и Гриндер открыли многие мимы, из которых состоит супермим «язык». Основная функция языка — воздействие на другого, изменение его поведения, а вовсе не передача информации. Языковые конструкции служат этой цели. Рассмотрим, например, использование так называемых в терминологии НЛП «модальных операторов»: должен, обязан, следует, необходимо, возможно, может, способен либо неспособен, не может, невозможно, не следует, не обязан, не должен и т.п.
Использование подобных модальныХ операторов (долженствования или возможности) позволяет эффективно препятствовать адекватному пониманию и реагированию собеседника на события и манипулировать им. Собеседнику остаётся совершенно непонятно — кому он или каждый другой человек должен; почему он или каждый должен; почему и кому необходимо и т.п.
