Миметика глупости полностью

«Мы» было первым эндоэтнонимом и означало просто «люди». Кстати, у многих народов этот эндоэтноним сохранился и поныне. Очень скоро в «они» попали представители живущих рядом групп людей. Необходим был какой-то механизм, позволявший бы отличать истинных «мы» (людей) от «они» (нелюдей). И тут на помощь пришли имы. Сначала это были особые жесты, раскраска тела, затем сюда добавились различные обряды, в которых могли принимать участие только принадлежащие к «мы», ритуалы, помогающие этих «мы» узнавать, особенные формы одежды, указывающим на принадлежность к «мы». (По прошествии многих тысяч лет здесь не изменилось ничего: униформа, знаки различия, особые аксессуары, специфический жаргон… Люди жаждут принадлежать к какому-то «мы», очень часто для этого достаточно лишь униформы).

Благодаря работе мима «мы и они» человек почти полностью защищён от суггестии всех, кто не принадлежит к «мы» и, наоборот, практически открыт суггестивным воздействиям представителей своего «мы». С энергетической точки зрения, это облегчает жизнь, поскольку не требует постоянной энергетически затратной работы контрсуггестии, однако полностью отдаёт человека во власть группы, что, как показывают уроки истории, чрезвычайно опасно.

Одной из причин распространения «они» на живущих рядом соседей могло быть физическое уничтожение троглодитов, поскольку люди, в отличие от первых, не имели инстинкта «не убий». Мим «мы и они» возник и он боролся за своё существование: если не троглодиты, то хотя бы соседи… Мим работает до сих пор. Людям необходим враг, необходим кто-то, кого можно было бы ненавидеть, кого можно было бы обвинить во всех своих невзгодах…

Очевидно, что изначальные чувства, вызываемые мимом «мы и они», были враждебность, недоверие, подозрительность, страх (во многом это сохранилось до настоящего времени). Например, среди племён австралийских аборигенов принято относить любые неприятные происшествия, болезнь или смерть одного из представителей своего племени на счёт враждебного колдовства другого племени. При этом обвиняется не какой-то представитель другого племени, а все его представители скопом (не правда ли, это напоминает что-то до боли знакомое: они — кавказцы, они — евреи, они — мусульмане, они — христиане, они — татары, они — таджики, они — украинцы, они — русские и т. д.).

В древние времена существовали особые обряды, позволяющие принять чужого в семью или сделать его членом племени. Некоторое время это работало, но преодолеть мим «мы и они» так и не удалось. В современных «развитых» обществах у вас нет никакой возможности стать «своим» в чужом «мы»: вы можете прожить всю жизнь в деревне и, тем не менее, остаться чужаком («наброд», как говорят на Дону).

Вы можете переехать в другую страну, принять гражданство, но вы навсегда останетесь иностранцем (как и несколько поколений ваших потомков). Ни в одной стране мира не удалось решить проблему интеграции «наброда», даже в США, где проживают только иммигранты — они до сих пор идентифицируют друг друга по национальному признаку страны происхождения своих предков и вспоминают о том, что они «американцы», только когда противостоят гражданам других стран. Попытка создать «новую общность — советский народ» также провалилась, о чём Вы, вероятно, уже осведомлены. История показывает, что происходит, когда проблеме интеграции иностранцев не придаётся должного значения — в своё время Римская империя упустила из виду интеграцию германских племён…

Уничтожить соседей не всегда было возможно, но существовал и другой способ избавиться от их ненавистного присутствия — отселиться от них подальше. Практически одновременно с возникновением языка и, соответственно, мима «мы и они», начинается стремительное расселение людей по планете. С исторической точки зрения, они завоёвывают её практически мгновенно. Однако дальше бежать уже некуда. Необходимо было найти какой-либо способ сосуществования.

Рядом живущие группы людей объединялись в племена, никогда не забывая при этом, что они когда-то принадлежали к совершенно самостоятельной группе. На организационном уровне эти группы стали фратриями. Появился мим «мы и вы», производный от «мы и они». Этот мимкомлекс был существенным этапом развития человека и общества. Он позволил в какой-то степени «усмирить» враждебность к другим, порождаемую «мы и они».

«“Вы” — это не “мы”, ибо это нечто внешнее, но в то же время и не “они”, поскольку здесь царит не противопоставление, а известное взаимное притяжение. “Вы” это как бы признание, что “они” — не абсолютно “они”, но могут частично составлять с “нами” новую общность. Следовательно, какое-то другое, более обширное и сложное “мы”. Но это новое “мы” разделено на “мы и вы”. Каждая сторона видит в другой — “вы”. Иначе говоря, каждая сторона видит в другой одновременно и “чужих” (“они”) и “своих” (“мы”).» (Б.Ф.Поршнев, 1979, с.91).