Витя убежал, а я в размышлениях двинулась к своему кабинету. Ковалев, завидев меня, поднялся со стула и поздоровался. Я ответила тем же и попросила подождать пару минут. Открыв кабинет, попыталась быстро продумать вопросы, которые следовало бы задать Ковалеву в свете новых сведений дополнительно к тем вопросам, которые я изначально планировала ему задать.
Допрос проходил натянуто. Ковалев отвечал на все мои вопросы, но ощущение было такое, что существенная часть айсберга так и остается скрытой под водой.
– Как давно Вы знакомы с Вальевой Екатериной? – спрашивала я.
– С детства, – отвечал Ковалев, – если Вы помните, мы были соседями…
– В каких Вы отношениях с Вашей бывшей соседкой? – продолжала я.
– В дружеских, – монотонно вторил себе Ковалев.
– А мне известно, что Вы питали к ней иные чувства, – настаивала я.
– Какие? – теперь уже Ковалев вопрошал ко мне.
– Вы были в нее влюблены? – уточняла я.
– Я и сейчас ее люблю, только она никогда не питала ко мне подобных чувств… Я, что называется, герой не ее романа…
– А, кто ее герой? – не унималась я.
– Не знаю, – утверждал Ковалев, а я чувствовала, что знает, но не скажет.
– А как давно Вы были знакомы с Вальевым Валерием? – продолжала я допрос, переведя его на другую фигуру.
– Со школы… Мы учились в одном классе.
– А также – вместе с Катей Вальевой, в девичестве – Ивановой?
– Да, – спокойно соглашался мой свидетель.
– Валерию она тоже нравилась? Уже тогда, в школе? – ворошила я это любовное белье.
– Она многим нравилась, – отвечал обобщенно Ковалев.
– Кажется, я назвала конкретную личность, – настаивала я на своем вопросе.
– Да, он пытался ухаживать за ней, – был вынужден ответить Ковалев Игорек, как называла его моя подруга Марго.
– А что Катя? Она принимала эти ухаживания? – с нажимом задавала я свои вопросы.
– Нет, она их отклоняла.
– Почему в таком случае она, в конце концов, вышла замуж за Вальева?
– Об этом лучше спросить у нее самой, – уходил от ответа мой допрашиваемый.
– А Вы как думаете? – не обращала я внимание на его советы.
Молчание и, наконец, очередное уклонение:
– Никак не думаю.
– Девушка, которую Вы любите, выходит замуж, а Вы себе не задаете вопроса, почему? Не верю! – жестко резюмирую я.
– А мы с Вами не в театре! И Вы не Станиславский! – Ковалев вскрикнул так энергично, что от неожиданности я чуть не подпрыгнула на стуле.
Кажется, я его достала своими дотошными вопросами о любви! Чего мне и требовалось. Ура! Маленькая победа. Теперь, нервничая, он будет допускать ошибки и, возможно, мне удастся подловить его на противоречиях.
Глазки Ковалева забегали, и я вспомнила, как об этих бегающих глазах с подозрением говорил мне Игорь Якименко в ночь тех злосчастных убийств и самоубийства. Самоубийства ли?
– А что Вы так занервничали? – спокойно продолжила я допрос. – Скажите, Вы ревновали Катю к Вальеву?
– Почему Вы задаете такие вопросы? – уже не только нервничал, но и злился Ковалев. – Вы что подозреваете, что Валера не покончил с собой, а я… я его убил? А Ивановы? Их тоже я прикончил?.. И Катю я ранил? Зачем?!. Зачем мне все это надо?.. Из глупой ревности?!. – он уже никак не мог взять себя в руки и его тон с каждым вопросом все более нарастал, пока голос не начал дрожать фальцетом.
Это совсем не было похоже на начало допроса. Кажется, штиль перерос в шторм. Я испугалась, как бы мой свидетель не сорвался в раж окончательно и, налив ему в стакан воды, попыталась утихомирить:
– Успокойтесь, Игорь Петрович. Я Вас ни в чем не обвиняю, но, согласитесь, ревность не такой уж безобидный мотив для убийства.
– Я никого не убивал! – опять выкрикнул Ковалев. Затем, уже несколько тише продолжил:
– Ладно, Валера… и даже Катя… Но Ивановы? Их то мне, зачем убивать?!
– Как свидетелей, – бесстрастно ответила я.
– Вы это серьезно? – он посмотрел на меня с таким отчаянием в глазах, что моя уверенность была несколько поколеблена, и я решила повернуть допрос в несколько иное русло.
– Игорь Петрович, а какие у Вас были отношения с Вальевым Валерием? Вы дружили?
– Нет, я никогда не считал его своим другом, – жестко констатировал Ковалев.
– А ведь в тот день он заходил к Вам… Зачем?
– Заходил. Но был как будто не в себе. Жаловался на всех – на брата, на Катю, на тестя с тещей… Только мне это все слушать было не с руки, вот я и прогнал его.
– Обычно с такими разговорами приходят к друзьям… – не отступала я от своего, но Ковалев перебил меня:
– Мы не были друзьями! И вообще, не думаю, что хоть кто-то в нашем городке мог назвать себя его другом!.. А в тот вечер мне показалось, что он приходил к Ивановым, но тех не оказалось дома, поэтому он, решив подождать, зашел ко мне от нечего делать. Однако меня его общество не устраивало ни тогда, ни когда-либо еще.
– Вы не ссорились? Не ругались? Драки не было между вами? – почему-то решила уточнить я.
– Нет, – ответил Ковалев твердо, – хоть он и был мне неприятен, но выставил я его без ссоры и драки.
– Игорь Петрович, Вы ведь знаете о первой судимости Вальева, – решила я обратиться к прошлому. – Вы проходили свидетелем по тому делу?
