Рома ловит моё лицо в ладони, целует в губы. Безумно нежно, так что в груди начинает щемить, а воздух моментально испаряется из лёгких. И сладкое дыхание Ромы – единственный источник кислорода. Всё внутри меня переворачивается, все прежние чувства и эмоции разрываются на мелкие куски, и на их месте зарождается что-то новое, прекрасное, чего раньше я никогда не испытывала.
– Люблю тебя, Люд, – на выдохе, едва слышно признается.
Ласкает своими губами мои, а его горячие руки скользят по шее, плечам, притягивают ещё ближе. Не отпускает. Не может. Я и сама не в силах отстранится. Таю в его объятиях, переполненная счастьем. Он любит меня. Любит! Как же, оказывается, мне важно было это узнать. Но сквозь эйфорию пытаются пробиться десятки вопросов. Важных. Правда, ответ на них получить страшно.
– Ром? – тихо зову.
– Я не тороплю тебя, малышка. У нас вся жизнь впереди.
Благодарно улыбаюсь, приподнимаю голову и целую колючую щёку. Опять не побрился, но мне нравится. Всё равно нравится.
– Ма, Ром, там всё стынет, – сын появляется на пороге, морщит нос и недовольно тянет, – а-а, вы заняты.
– Нет, не заняты, – Рома улыбается ему, – пришлось маму твою успокаивать, а то надумывает тут всякое.
Сын понимающе кивает, а потом голосом знатока добавляет:
– Женщины.
Даже глаза не забывает закатить, где только нахватался такого.
– И не говори, – поддерживает его Рома, – она всегда такая впечатлительная у тебя?
– Да сейчас ещё спокойнее, – сын машет рукой, мол, что с неё взять, – раньше так вообще панику на пустом месте разводила.
– Когда это? – возмущаюсь. К паникёрам никогда себя не относила.
– Когда считала, что я маленький, – пожимает плечами сын.
За обедом Дениска припоминает все мои прошлые грешки. И как шапку заставляла в ветренную погоду носить, и всю нательную защиту во время катаний на роликах.
– В итоге сама же отвлеклась, колесом о камень споткнулась и все коленки себе разодрала. – сын возмущённо машет руками. – Но это ещё ладно, Ром, она в травмпункт отказалась ехать! Нет, ну ты представляешь?! Меня из-за каждого чиха к врачу тащит, а там всё в крови было, и ехать отказывается!
Рома только укоризненно качает головой и прячет едва заметную улыбку. Да чего там, я и сама улыбаюсь. Хорошо на душе. Спокойно. И хочется по-детски наивно загадать желание, чтобы так всегда было.
Смотрю. как Люда раскладывает вещи по полкам в шкафу.
– В моём шкафу этим вещам было бы лучше.
Люда оборачивается с какой-то очень милой розовой кофточкой в руках, приподнимает бровь.
– Ну, им было бы не так одиноко в компании моих костюмов, или наоборот, твои очаровательные платья украсили их скучную, серую жизнь.
– Дурак, – смеётся Люд и разворачивается, продолжая раскладывать вещи.
А я и правда чувствую себя дураком. Влюблённым. Мне кажется, у меня сейчас и выражение лица соответствующее – ошарашенное. Не помню, был ли когда-нибудь настолько счастлив, как сейчас. Красный диплом, первый заработанный миллион, согласие Яны стать моей женой – всё воспринималось, как само собой разумеющиеся.
Только сейчас понимаю, что с Яной не испытывал и сотой доли тех эмоций, что испытываю рядом с Людой. Зачем я вообще с ней был?
Пока я рассматриваю Люду, она успевает развесить одежду. Сейчас стоит, любуется оставшимся коробками.
– Может, не разбирать их? Всё равно обратно упаковывать, когда будем съезжать.
Наивная, думает, что её кто-то отпустит. Подхожу ближе, заключаю в объятия, Люда тут же откидывается на мою грудь. Целую светловолосую макушку, вдыхаю сладкий аромат. Какая же она вкусная. Соблазнительная. Так и хочется её сожрать, но в соседней комнате её сын, и скоро придут в гости её родители. Поэтому снова целую, прижимая к себе ещё сильнее.
– Ты правда так сильно хочешь съехать от меня?
– Придётся.
– Нет, вас никто не гонит. – разворачиваю малышку в своих руках, смотрю в самые красивые глаза. – Давай так, ты не будешь их разбирать все сразу. По одной коробке, по мере желания остаться со мной. Я тебя признался в своих чувствах, а это будет твоё ответное признание.
– Ты будешь ждать, даже если я затяну разбор коробок на несколько лет?
– Как думаешь, если накроем скатертью, они сольются с интерьером?
Люда целует в щёку, дарит совершенно счастливую улыбку.
– Хорошо. Пойдём разберём одну коробку, а потом будем готовить ужин.
Первой коробкой стала с кухонной утварью.
– Ты точно не против этого всего?
Мотаю головой. И снова с идиотским выражением лица слежу, как в мои шкафы пристраивают сковородки, кастрюли и какие-то странные штуки. Переставляет посуду из одного шкафа в другой. Хозяйничает, и мне это безумно нравится. А потом начинается настоящее волшебство: Люда приступает к готовке.
– Хватит за мной так пристально следить, сбиваешь с толку. – пытается смотреть грозно, но от этого выглядит ещё более милой. – Если пересолю, на твоей совести будет.
– Я не слежу, а любуюсь. Могу ещё помочь. Картошку почищу или мясо порежу, что доверишь?
– Правда, почистишь?
