Может быть, мне стоило рассказывать родителям, как мне страшно становится матерью или как мне порой трудно ею быть. Но я всегда боялась услышать в ответ ещё больше упрёков и обвинений.
Молчала. Казалась сильной. Справлялась со всем одна, а позже с Дениской вдвоём.
Улыбаюсь.
Теперь нас трое. Рома, как и Денис, по умолчанию на моей стороне.
– Я не поменяю своего решения, мам. Костя лишится родительских прав. Спустя время, если захочет и сможет доказать суду, что изменился, сможет их восстановить. Я не буду настаивать на запрете видеться с сыном, но по закону это может происходить только по желанию Дениса.
– Ты настроила сына против отца.
– Заблуждаешься. Я всегда хотела, чтобы Дениска общался с родным отцом. Так же, как и с вами. Но почему-то вы все забываете, что он уже взрослый и всё прекрасно понимает.
Мне многое хочется высказать маме, но я проглатываю рвущиеся наружу слова. Ни к чему. Слушаю тишину. Надеюсь, что до мамы дойдут мои слова.
– Не передумаешь? – лишь спрашивает меня, и после моего отрицательного ответа сбрасывает звонок.
Сложный вышел разговор, но для меня полезный. Давно пора было развеять иллюзии по поводу наших отношений. Рукой ищу стену за спиной, а когда нащупываю, прислоняюсь всем корпусом. Прикрыв глаза, пытаюсь восстановить дыхание, окончательно отпустить ситуацию и больше никогда не мучить себя угрызениями совести.
Я не портила жизнь Косте.
Я хорошая дочь.
Я замечательная мать.
И это самое главное.
– Всё в порядке? – искренне переживает Анвар.
Только сейчас до меня доходит, что я на этой работе приобрела не только хороших коллег, но и двух настоящих друзей: Анвара и Гордея. Они на самом деле в любой момент готовы мне помочь. Переживают за меня. А я, глупая, не хотела этого замечать.
– Да, – улыбаюсь. По-настоящему и даже счастливо.
В ответ ловлю такую же улыбку. Анвар сразу выглядит мальчишкой. Очаровательным и по-хорошему смешным. Не удивлена, что та официантка, с который он не решался познакомиться, почти сразу в него влюбилась, а сейчас готовится переехать к нему.
Чувствую себя чуть-чуть купидоном и могу с уверенностью сказать – приятное чувство. Надо ещё Гордею помочь, вдруг снова получится? У меня даже кандидатура есть на примете.
Невольно бросаю взгляд на дверь босса. Да. Мне наверняка стоит вмешаться и раскрасить жизнь одного холостяка яркими красками.
– Если ты спишь с директором, это не значит, что мы должны работать за тебя, – с желчью выплёвывает Дима.
– Не поняла…
Ошарашенно смотрю на коллегу. Боковым зрением замечаю, как Анвар привстаёт со своего места.
– А что тут непонятного? Думаешь, если раздвигаешь ноги перед Романом Михайловичем, можно не хрена не делать? Просто просиживать за компом и болтать по телефону? Ты работать не пробовала или только давать умеешь?
Анвар молниеносно подлетает к Диме и, не задумываясь, с размаху наносит удар кулаком в челюсть. Остальные коллеги реагируют быстро и уже в следующие несколько секунд мужчин разнимают. Драка прекращается, так и не начавшись, чему я несказанно рада. Пока не натыкаюсь на разгневанный взгляд босса.
– В кабинет все трое. Живо, – чеканит Гордей и,не дожидаясь нас, первым возвращается в свой кабинет.
Подхожу к Анвару, на Диму даже не смотрю.
– Зачем? Тебя ведь могут уволить за драку.
– Пох…
– Анвар!
– Что, Люд? Должен был и дальше молча выслушивать всё это дерьмо? Нет уж.
Не удерживаюсь и крепко обнимаю друга.
– Спасибо.
– Что вы, млин, сейчас устроили? – гремит своим басом Гордей на весь кабинет, хотя мне кажется, слышат его и за пределами этих тонких стен.
Не сговариваясь, мы с Анваром поворачиваем головы в сторону Димы. Тот вытирает кровь с разбитой губы и делает вид, что не замечает наших взглядов.
– Этот мудозвон оскорбил Люду.
– А ты, млин, рыцарь в сияющих доспехах, не устоял и примчался на помощь? Не придумал ничего лучше, чем устроить драку в офисе?
– Быдло, спустившееся с гор, – выплёвывает Дима.
– Заткнись.
– А ты вообще молчи, – бросает в меня убийственный взгляд, перед тем как обратиться к Гордею. – Слушай, какого хрена она до сих пор тут работает? Мы все подписывали соглашение о запрете служебных романов, а её типа не касается? Ей можно? Или спать с главным не считается за служебный роман?
Дима всё больше распаляется, но он меня мало волнует. Я не свожу взгляда со спокойного лица Гордея. Уволит. Он меня наверняка уволит. Ещё припомнит, что любовь в рабочих стенах ничем хорошим не заканчивается.
Гордей отвечать не спешит, на меня не смотрит, тяжёлым взглядом сверлит Диму. А тот, ничего не замечая, со стула подскакивает и начинает расхаживать по кабинету.
– Кате пришлось увольняться из-за твоего дурацкого запрета, а этой, – с пренебрежением кивает в мою сторону, – всё можно?
– Всё высказал? Или есть ещё что-то добавить?
Дима тушуется от тона Гордея. Предупреждением сквозит каждое слово, хотя внешне он по-прежнему невозмутим.
– Мне не нравится, что мы должны работать за неё, – Дима обратно садится. В голосе больше нет прежней уверенности, но он продолжает гнуть свою линию.
– Да что ты? – оскалился Гордей.
