– Молчать! – громко хлопает по столу раскрытой ладонью: – мы всё уже решили. Никитины выставили на продажу свою квартиру, мы её выкупаем. Будете жить отдельно.
– Но по соседству, – усмехается Люда.
– Да. Под присмотром. Костя рад такому варианту.
– Ещё бы он не радовался халявной квартире. Теперь понятно, почему он так резко возжелал воссоединится.
– Нам с мамой здесь нравится. У Ромы.
– Не вмешивайся в разговор взрослых, – одёргивает внука бабушка.
– Он взрослый и имеет право голоса, мам. И раз вы выбрали общение через суд, пусть так. Мой юрист отправлял претензию Косте, надеюсь, тётя Катя и вы поможете выплатить долг по алиментам.
– Неблагодарная! – срывается мать Люды на писк, – мы всё для тебя делали и делаем, а что ты в ответ? Позоришь перед нашими друзьями. Рушишь жизнь своему сыну. Ещё и брата настраиваешь против нас! Ты знала, что он решил съехать из дома? Вдохновился твоим примером. А куда он пойдёт? На что жить будет? Это тебе легко, нашла богатого мужика и живёшь в шоколаде.
– Легко? – от возмущения Люда даже подскакивает, – Я пахала всю сознательную жизнь! Училась и пахала, пока ваш драгоценный Костик искал себя. Хоть бы раз он посидел с сыном, когда тот болел. Хоть бы раз помог с домашними делами. Но это не для мужчин, женщина должна заниматься домом, а ещё и успевать работать, чтобы было, что поесть. Потому что на последней работе его опять не оценили по достоинству. Да вот проблема, нет у него достоинств. И оценивать нечего! Так что я рада, что Ваня решил съехать, иначе и из него сделаете тюфяка, не способного жить самостоятельно.
Встаю рядом, опускаю ладонь на спину Люды и чувствую, как она дрожит.
– Вам лучше уйти, – строго смотрю на родителей Люды. – Я надеялся, мы сможем нормально познакомиться, поговорить, но, к сожалению, вы никого не хотите слушать. Раз настаиваете на суде, так тому и быть, только будьте готовы, что у Люды будет лучший адвокат.
– Ты с ним из-за денег? – будущий тесть игнорирует меня, выжидающе смотрит на дочь.
Та не сдерживает грустной усмешки.
– Ага. Так задолбалась с нищим Костиком, что решила переключится на богатого мужика. Такой ответ, пап, тебя устроит? Теперь можете уходить.
– Мне стыдно за то, какой ты стала, – говорить мать Люды, встаёт из-за стола и первая покидает кухню.
Её супруг, не прощаясь, уходит следом.
– И зачем я столько готовила? – Люда обессилено падает на стул.
– Нам с Дениской, да, парень? – Денис активно кивает. – Ладно, пойду закрою дверь за родственниками и поужинаем нормально.
– Весь аппетит испортили, – бурчит Дениска, когда я возвращаюсь на кухню.
– И не говори. – соглашаюсь с ним, но всё равно накладываю полную тарелку еды. – Вкусно, Люд.
Ужинаем практически в тишине, совсем не сравниться с тем, что было за обедом. Дениска первый управляется и убегает в свою комнату.
– Рассказывай про адвоката и что вы с ним решили.
Она покорно кивает и начинает говорить, при этом убирая со стола. Явно пытается делом отвлечься, но я всё равно решаю ей помочь.
– Звони ему, договаривайся завтра о встрече. Вместе поедем.
Долго смотрю на входящий вызов, но отвечать не спешу. Один звонок прекращается, я не успеваю выдохнуть, экран телефона снова высвечивает: «Мама».
– Да, мам.
Отвечаю на звонок и спешу на выход из кабинета. Ловлю на себе обеспокоенный взгляд Анвара и злой Димы. Последний удивляет, но мне не до него.
– Неужели соизволила ответить родной матери?
– Мам, говори, что ты хочешь, или я вешаю трубку.
– Не лишай Костю родительских прав, Люд. Это слишком жестоко.
– Вы так хотели поступить по отношению ко мне, мам. Хотели забрать у меня сына. Только вся разница в том, что Денис – моя жизнь. Я всё делаю для него. А вот Косте всё равно.
– Это не так!
– Так, мам. Иначе он бы платил алименты, помнил, когда у сына день рождения и знал бы, о чём мечтает Дениска.
– Всё дело в деньгах? Мы с Катюшей будем перечислять, пока Костенька не встанет на ноги.
– Он никогда не встанет. Потому что не видит в этом смысла. Его всё устраивает. Родители накормят, напоят, спать уложат. Зачем к чему-то стремится?
– Люд, мы с ним поговорим, дай мальчику ещё один шанс.
Слушаю маму и не верю своим ушам – в её голосе дрожь. Нет той уверенности и жёсткости, с которой она постоянно разговаривает с нами. Впервые она просит, а не приказывает. Сдалась.
Обида огненной стрелой простреливает грудь, отравляя всё внутри. Хочется закричать: «Мама, ты меня должна поддерживать! Меня защищать! Я твой ребёнок, а не Костик!»
Открываю рот, но ни звука не произношу. Ничего не изменится. Никогда.
И впервые я испытываю странное облегчение от осознания: Костя ей дороже, чем я. Что бы я ни делала, какие бы решения не принимала – на мою сторону они никогда не встанут.
Он жертва обстоятельств, что стал в столь юном возрасте отцом, а не я – беременная в шестнадцать. Он несчастный, что в свои почти тридцать лет не может найти постоянную работу, а не я – с трудом сводящая концы с концами.
