Клаудиа объяснила нам, на каком автобусе можно доехать до этого пляжа, и мы, договорившись на завтра на девять утра, оставили ее наедине с эскизами и древними раскопками.
В автобусе начался допрос.
– Ну скажи, как тебе она? Супер, да?
Причем в этом месте я сразу опущу все Санины описания прелестей девушки, чтобы не повторяться и на случай, если эти записи будут прочитаны какой-нибудь ярой феминисткой.
– Вот завтра, – остановил его я, – ты и продолжишь знакомство и свое чисто врачебное восхищение физиологическими особенностями швейцарки. Только посмотрю я, как ты будешь это делать на нудистском пляже, стоя перед ней и еще перед парой сотней глаз в чем мать родила и болтая, только не языком, а хозяйством, мачо. – И я ни к месту громко рассмеялся.
– А мне без разницы, – ответил Саня.
Самое интересное, что насколько я его знаю, ему действительно было это без разницы.
Вечер прошел на редкость спокойно. Саня попытался было растормошить меня, но у него ничего не вышло из этой затеи. В итоге он махнул на меня рукой и пошел в бар выпить пива. Я еще минут пятнадцать пощелкал каналами на телевизионном пульте и в конце концов сказал себе, что депрессия и маниакально-депрессивный психоз не моя друзья. Не даже знакомые.
Меня понесло на пляж.
К этому времени остров начал просыпаться. Из многочисленных питейных заведений, из таверн слышался смех людей, который постепенно привел меня в нормальное состояние.
Я снял обувь и босяком пошел по кромке берега. Ощущения, надо сказать, фантастические.
Я шел, и морские волны, заигрывая, нежно касались моих ног. На небе загорались звезды, которые, казалось, шевелились от слабого ветра. Это, конечно, были мои галлюцинации или же синдром навязчивых идей, – кому как нравится. Но тогда мне совсем не думалось так.
Мне вспомнилось, как в восемнадцать лет я захотел сделать себе татуировку: солнце, луна и звезды. Причем все эти небесные создания должны быть расположены в разных частях на теле. Временами мне казалось, что это проявление некой романтической слащавости, легкий попс. Но тогда, да, наверное, и сейчас, солнце, луна и звезды были для меня воплощением вечности, гарантом того, что все когда-нибудь пройдет, все беды и несчастья. А они – всегда там, в космосе, далеко от нас и никогда никуда не денутся.
Я шел и шел, получая наслаждение от каждой секунды, каждого мгновения происходящего.
На землю меня вернул какой-то смешок. Я повертел головой, но так ничего и не увидел в темноте. Смех и шепот раздавались в метрах пятнадцати от меня, стоящего прямо на берегу. Смех раздался еще раз, и я начал серьезно беспокоиться на счет своего психоэмоционального состояния. Все бы ничего, но он, смех, был до боли мне знакомым. Так смеялась только она. Эта бестия и здесь меня достанет, подумал я, хотя самому хотелось, чтобы это оказалось она, хотелось подбежать и обнять, попросить прощения, взять на руки и увезти обратно домой. Стоп! Даже если бы это была она, то рядом с ней, должно быть, сидел мужик, с которым она уехала в отпуск. Тогда надо подойти и надавать тому мужику по фейсу, а потом и ей. Но ведь она также могла уехать к своей бабушке, а второй билет был для Нади, они как-то собирались провести вместе недельку, правда, ближе к зиме.
В конце концов я совсем запутался и начал чувствовать себя виноватым во всем случившемся.
Зайдя по колено в море, я оплеснул лицо в теплой и соленой водой. После чего отправился обратно в отель, выпить с Саней пива, конечно, если он еще до конца не залил им шары (для непосвященных – это один из оборотов, который встречается у нас в Сибири).
На часах было без четверти двенадцать, когда я добрался до места назначения.
Сани в баре уже не было. Я застал его в номере, наносящим на свои плечи йогурт.
– Ты что делаешь? – спросил я его. – Там же лежат всякие кремы от ожогов.
Саня, даже не посмотрев в мою сторону, ответил:
– В состав этого йогурта входят элементы, которые… как тебе объяснить…
–… отвечают за регенерацию кожи, – перебил я ход мыслей.
– Ну что-то типа этого. Намажься, завтра опять с утра загорать.
– Кстати, я совсем забыл про это. В восемь подъем, и надо еще найти остановку, эту, как ее, автобусную.
– Что ее искать? Я нашел ее сегодня. Ехать двадцать минут от маленькой пристани. Брать только полотенце и обязательно Клавку, иначе подумают еще не то. Два мужика на диком пляже без бабы и полотенец – это не хорошо.
– Да, – согласился я и засмеялся, – это не хорошо. Только не пытайся мне кого-нибудь завтра приклеить. Я и так по уши в дерьме.
– Чувствуешь запах развода? – Саня потушил сигарету.
– Почти, – ответил я и погасил свет.
Автобус, подпрыгивая на редко встречающихся булыжниках, вез нас на заветный пляж. В то время как Саня о чем-то трепался со швейцарской любительницей островов, я безрезультатно пытался отбиться от последних сновидений.
