Прошептал уже поздно. Аромат его холодной кожи как будто опьянил. В голове все помутнело, и я решила игнорировать все правила приличия и хорошего тона. Губы сами дотронулись до холодной груди хаята, а потом еще раз, и еще, и еще. Ладони легли на лопатки и бесцеремонно заскользили по холодной коже вниз, к ягодицам. Дрожь в теле Байрона усилилась. Только теперь уже не от холода, а от возбуждения. И я каким-то животным нутром почувствовала, что он в моей власти – что я могу делать с ним все, что захочу.
Внутри Атави все замерло. Теперь он дрожал не от холода, а от возбуждения, которое нарастало с каждым прикосновением. Боялся одновременно, что она остановится и не остановится. Теплые губы исследовали его грудь, а руки скользили по спине. Он терялся в новых ощущениях, как неопытный мальчик, но руки вдруг сами начали изучать тело женщины. Сначала осторожно погладили спину сквозь тонкую ткань джемпера. Потом, пройдя по бархатной коже живота под ним, добрались до плотной ткани белья. В этот момент их взгляды встретились. Он не знал, о чем она думала, только в черных зрачках отразились красные огоньки его глаз. Но в этот раз женщина не испугалась. Она закусила губу, пальцы Байрона сжали возбужденный сосок, и он впился в ее рот. Она не стала сопротивляться и не без удовольствия впустила его.
Сладкий запах возбужденного ноара заполнил пространство спальни. Атави подхватил ее на руки и понес к кровати, мягкий матрас прогнулся под тяжестью женского тела. Она выгнулась ему навстречу и раздвинула ноги так, что он смог увидеть плотную бежевую ткань белья и захлебнулся от возбуждения и восторга.
– Мой ноар.
Он подался вперед, боясь, что она вдруг передумает оставаться. Он уже не мог ее отпустить. И снова впился в губы. Из последних сил старался быть нежным, трепетным и внимательным, вот только она решила иначе. Мина снова выгнулась и подалась вперед. Она уже не могла ждать, не могла терпеть это давящее желание. Каждое его прикосновение дарило ее телу острое, ни с чем не сравнимое удовольствие, но не давало такой желаемой разрядки. Все ее мысли и желания сосредоточились только на одном – получить от него все, что он мог ей сейчас дать. Она схватила его за шею, подалась вперед и одним плавным, тугим, безумно сладким движением насадилась на толстый член.
Такого острого удовольствия только от входа в женщину Байрон еще никогда не испытывал. Но Мина не хотела довольствоваться малым, будто боялась, что сейчас все прекратится. Она начала медленно двигаться, и Атави не смог сопротивляться этим тягучим ласкам. Его член будто попал в капкан, из которого не хотелось освобождаться. Он начал двигаться с ней в такт, впитывая в себя женские стоны, всхлипы и мольбы не останавливаться, двигаться быстрее, медленнее и снова быстрее. Он выполнял все ее указания, заставлял кричать громче, выгибаться, стонать, биться в конвульсиях, пока его самого не накрыла плотная волна оргазма. Он прижимал к себе трясущееся тело ноара, и сам содрогался от сладких судорог.
Новость о смерти Ронко застала Юса врасплох. Узнал он о ней ранним утром, когда в кабинет вошел курьер секретной службы с металлическим боксом в руках.
– От кого посылка? – чисто ради порядка спросил Юс, даже не взглянув на бокс.
– Секретность класса три. У меня нет доступа к этой информации.
Только после этих слов Юс оторвал взгляд от рабочего планшета и посмотрел на курьера. Это был обычный хаят, в синей безликой форме, с серебряным бейджем на левом кармане. Курьер поставил бокс на стол и протянул хаяту планшет для подписи. Мастер оставил отпечаток в квадрате и жестом показал курьеру, что тот может быть свободен.
Бокс выглядел совершенно обычно: серый, с четырьмя металлическими замками по каждому ребру матовой крышки.
После того как курьер вышел, Юс еще несколько минут смотрел на посылку, не решаясь ее открыть. Материалы третьего класса секретности приходили к нему впервые. Такие посылки были прерогативой военных, разведки, других секретных служб. Юс же был гражданским чиновником и с военными пересекался крайне редко на общих совещаниях или светских мероприятиях.
Чем дольше хаят смотрел на бокс, тем больше начинал верить, что курьер ошибся и вот-вот идиот прибежит с извинениями, чтобы забрать посылку. Но время шло, с извинениями никто не возвращался, зато в журнале доставок напротив его имени появилось слово «вручено». Юс задумчиво почесал подбородок и приложил большой палец к сканеру. Раздался тихий щелчок замков, и крышка приподнялась, наружу вырвался холодный пар. Сначала Юс дернулся от неожиданности, но потом все же открыл коробку полностью и несколько минут смотрел в нее, не веря своим глазам. Там лежала голова его помощника, покрытая тонким слоем инея. Глаза Ронко были затянуты белой пеленой, как будто настоящие глаза хаята вырвали, а вместо них вставили два гладких шарика для пинг-понга. Рот помощника был приоткрыт, а из него торчал белый уголок бумаги.